Питер - Ал Коруд

— Примите в дар — настоящая северная сёмга.

— Божечки ты ж мой! — Забава смешно всплеснула руками и полезла в холодильник за сливочным маслом. — Сто лет не ела сёмгу! Норвежскую химозную на дух не переношу. В последний раз нас радовали красной рыбкой ребята с Туруханска.

Трескина с нескрываемым любопытством спросила:

— Даже их к себе вызываете?

Забава разлила кофе и с хихиканьем объяснила:

— Да нет, у нас просто часто проводят обмен опытом. В соседних кабинетах лаборатория находится по шаманству.

— Хм, а почему тогда нас на них не вызывают?

Путяшная искренне поразилась:

— Я точно не знаю.

На пороге появился магистр Быльский, втянул в себя аромат кофе и тут же крякнул от удовольствия, прихлопнув ладонями.

— Йеменский кофе и сёмга! Да мы сегодня, девчата, барствуем!

— Тихон Иванович, присаживайтесь. Чую, так побаловаться получится нескоро.

— Это ты правильно заметила, Забава. Якоб уже сел на телефон — человек не доверяет электронной почте!

— Так что вы хотите, Тихон Иванович — он ещё помнит времена телеграфа.

Гостьи переглянулись. Опять эти загадки со временем! Они пили кофе, обменивались впечатлениями, затем у Быльского зазвонил телефон, и после короткого разговора он посетовал:

— Забава, придётся тебе одной показывать гостям то место. У меня срочный вызов в Парголово.

— Опять кто-то видел портал?

— Да. Проклятый магазин! Район давно снесён, где он некогда находился, а он всё видится людям. Кто же так неаккуратно пробил там границу?

Быльский убежал, а Пелагея поинтересовалась:

— Что там не так с магазином?

Забава одновременно убирала и мыла посуду, не забывая щебетать:

— Странная там случилась история. В Парголово в девяностые торговали наркотиками. Потому вокруг него разное приключалось. Стрельба, разборки, смерти от передоза. Этот магазин даже поджигали не раз.

— Переходы душ в иные миры иногда оставляют незакрытые бреши.

— Быльский также считает. Он специалист по влиянию мертвых на наш тварный мир. Поэтому в Парголово и ездит. Надоело ему до анчуток, но куда деваться?

Седых дожевала очередной бутерброд и поинтересовалась:

— Так что там с магазином?

Забава смешно закатила глазки:

— Раньше мы думали, что это глюки у подвыпивших граждан. Потому что те, заметив внезапно появившийся магазин, тут же спешили туда для добавки. Особенно часто он появлялся, пока шло строительство нового микрорайона.

— И как это выглядело?

— Магазин находился в двухэтажном кирпичном доме, покрашенном в жёлтый цвет. Люди видели фонарь, освещавший место входа. Оно также было своеобразным — в виде небольшой колоннады, а дальше — приступка и ступеньки на полуцокольный этаж.

— Полу…

— Не чисто подвал, а меньше. Но из-за этого потолки в магазине были высокие.

— Занятно.

— И рассказывали о нём лишь те, кто не пошёл к нему дальше. Ушедшие никогда не возвращались. Полиция заводила дело о пропаже людей, но затем заходила в тупик. Что писать в протоколе? Пошёл за добавкой и пропал? Магазин же давно снесён.

— А что вы?

По Наталье заметно, что история интересна в первую очередь с точки зрения профессионального опыта.

— Дела в итоге передали нам. Но вот какое дело: даже такой дока, каким является Быльский, так и не смог найти пробой в мир мёртвых. Но магазин после застройки района начал проявляться крайне редко — там же человеейники, живёт прорва народу.

Пелагея задумчиво протянула:

— Это не двери, это колодец.

Забава удивилась:

— Ты и в этом разбираешься?

— У нас был подобный случай. Так что скажите Тихону Ивановичу, что не стоит игнорировать коллег из провинции.

Путяшная некоторое время рассматривала самую необычную гостью, что она видела в филиале, затем серьёзно ответила:

— Обязательно! Но, девчата, нам пора ехать.

— Тогда по коням!

Коником оказался огромный японский внедорожник «Форанер». Правда, хорошо побегавший, о чём недвусмысленно говорили вмятины и «рыжики» на порогах.

— Ничего у тебя кобылка! Мы едем за город или у вас с дорогами проблема?

— Наташ, ты ещё! — Забава делано обиделась. — Мой «Купер» в ремонте — какой-то нерусский подрезал, вот и приходится мотаться на этом крокодиле. Ты бы знала, как сложно в нашем городе найти парковку.

— Понимаю, подруга, — Седых ехидно улыбалась глазами. — И этому нерусскому потом прилетело?

— И нехило! Орал как резаный, карами грозился — пока пистолет в моей руке не увидел.

— Потом что?

— Мордой в землю. Публика поддержала, начальство, правда, отругало. Ты не смотри, что я такая… невысокая. У меня разряд по рукопашке.

Наталья обрадовалась и пальцем указала на оперативницу:

— С тебя спарринг!

Пелагея оглянулась и лишь покачала головой. Подруга у неё не меняется — хлебом не корми, дай подраться.

В дневное время передвижение по Петербургу занимало некоторое время. Гостьи с любопытством оглядывались по сторонам, Забава то и дело комментировала разные занятные уголки города — что и когда в этих местах произошло. Город Петра притягивал к себе разнообразных людей и… конечно же, нелюдей.

— Тут на углу заезжий чернокнижник в конце девяностых ушёл.

— Что значит «ушёл»?

В Архангельске с чернокнижниками было не очень. Не заезжали они в далёкий северный город. Или боялись из-за прошлых событий, что произошли некогда в городе-порте. В их среде обмен информацией проходил несколько иначе, чем у обычных людей.

— Любители фэнтези сказали бы про «портал в иной мир», но мы же знаем, что их не существует.

Седых многозначительно хмыкнула, а Трескина поправила коллегу:

— Просто мы их называем иначе.

Путяшная пожала плечами:

— Суть от этого не меняется. Матушка Серафима говорит так: нырнул под дверь.

Девушки засмеялись. Пелагея перевела дыхание и заявила:

— Сейчас ещё больше хочу с ней пообщаться. Никак родственница. И так метко высказалась. Нырок под обычное пространство.

Наталья нахмурила лоб:

— Ещё бы кто сказал, что там находится.

— Об этом нет информации, девочки. Никто ещё оттуда не возвращался. Всё, приехали — станция Чернышевская.

С местами для парковки в центре города ожидаемо плохо, потому, особо не церемонясь в переулке, Забава загнала джип на высокий парапет, там и оставила. Затем, сверяясь с картой на смартфоне, скомандовала: