Питер - Ал Коруд

— Не просто проблемы, коллеги, а нечто такое, о чём мы можем лишь догадываться. Забава?

На следующем снимке на стене проступали некие тёмные знаки. Пелагея вскочила и подошла к экрану, вытянув правую руку, затем ойкнула и тут же её отдернула. Фотография не передавала энергетику. Яков Валерианович неожиданно заволновался.

— Ты узнала?

— Нет… это… — Трескина как будто погрузилась в себя.

— Ну-ну! — Петерсон заметно напрягся и наклонился вперёд. Забава смешно открыла рот, а Седых стояла, скрестив руки, стараясь не улыбаться. Она уже заметила знакомое состояние подруги.

— Это руны, но руны неимоверной старины…

Голос девушки дрогнул, а глаза наполнились темноватой глубиной. Яков Валерианович буквально впился в её северный облик; кожа лица магистра натянулась, внезапно резко проступил настоящий возраст. Его ведь никуда не спрячешь.

— Я так и думал! Мы пересмотрели все имеющиеся в службе каталоги, привлекли скандинавских коллег, которые ещё сотрудничают с нами.

— Такие ещё остались? — хмуро поинтересовалась Наталья. Она в свете последних событий враждебно относилась ко всему чуждому. Война ведь велась не только на явных полях сражений. Какую-то только чертовщину не засылали на землю Руси добродушные европейцы.

— Милая девушка, наши интересы намного глубже и древнее глупой политики одночасья. Представляете, шведские… я бы не назвал их словом «колдуны»…

— Они скорее шаманы, наследники древних верований северного мира. И наверняка с севера, из Лапландии.

— Пелагея, вы полностью правы. Но никто даже из них так и не узнал эти руны. Никогда о таких не слышали.

— Но они приносят беду людям. Что произошло, Яков Валерианович?

Несмотря на мягкость, с какой произнесли вопрос, подразумевался немедленный ответ. Петерсон даже немного отшатнулся от ноэдьи, внезапно ощутив в ней колоссальный массив неведомой ему силы. Если бы он не знал, что та на их стороне, то всерьёз испугался. Магистр тут же дал себе зарок позвонить в Архангельск. Такой изумительный дар следовало хорошенько изучить.

— Неделю назад к нам обратились диггеры — так называемый старый состав. Они давно сотрудничают с нашим отделом, среди них немало историков, археологов или просто краеведов. Людей сведущих не только в плане официальной науки. Они знают, куда не стоит ходить. И вот эти диггеры сообщили, что пропало несколько групп начинающих. У нас не Москва: нет опасных коллекторов и древних ходов, что могут в одночасье обвалиться или их затопит паводком. Все штольни и проходы имеют обычно технологическое происхождение. Максимум, что случалось ранее: ломали ноги, падали и получали травмы. Даже заблудиться у нас сложно. В диггеры идут обычно те, кто хочет пощекотать нервы.

— Но такого раньше не случалось?

Петерсон повернулся к Седых.

— Не слышал, Поляница. Хотя в девяностые годы люди гибли. Империя рухнула, случился всеобщий беспорядок, и новички получили возможности прохода туда, куда не следует.

— Эти случаи… задокументированы?

Яков Валерианович искренно удивился:

— При чём здесь это?

— Зло иногда долго спит.

Глава филиала глянул на одну гостью, потом на другую и внезапно промокнул лоб платком.

— Вот уж никогда не думал, что меня будут здесь учить.

— Яков, иногда такое случается, — не удержался от ехидной подколки Быльский.

— Тихон, люди пропали, а ты…

— Нечего лазить там, куда…

Пелагея уставилась немигающим взглядом на архивариуса — тот чуть не поперхнулся, причёска стала растрёпаннее.

— Милая девушка, я совсем не то имел в виду.

Всех прервал стальной голос Седых:

— Прошу вас передать информацию по порядку! Я понимаю, что Питер — город интеллигентов, но тут мы расследуем пропажу живых людей.

Петерсон кивнул и сухо продолжил:

— После заявления диггеров мы немедленно начали первоначальное расследование, но нам помешали местные полицейские.

— Они там каким местом?

— Один из пропавших оказался сынком какого-то генерала из МВД.

— Как знакомо! Начался вселенский шухер. Даже ваши ксивы не помогли?

Путяшная развела руками. Видимо, она там и работала.

— Частично. Пока задействовали высокое начальство, время упустили. Наши ведуньи не заметили следов живых. Мы с помощью диггеров обследовали все прилегающие коммуникации, но ничего не обнаружили.

Наталья одобрительно кивнула Забаве. Быльский продолжил за неё:

— Но два дня спустя наши знакомые забеспокоились странной пропажей своего товарища и нашли его у выхода из вентиляционной камеры, а при нём — цифровую камеру.

Седых удивилась:

— Сейчас все смартфонами пользуются.

— Условия съёмки под землёй больно экстремальные, вот они и используют специальные камеры.

— Спасибо за разъяснение.

Северянка другими глазами глянула на экстравагантного архивариуса. За его ёрничеством скрывался острый ум.

— Товарища они отправили в больницу, а камеру привезли нам. Вот на снимках мы и увидели эти знаки. Затем их обнаружили в той технологической камере.

— Их доселе разве там не было?

— В том-то и дело, что нет. И полицейские эксперты всё перевернули, и наши оперативники. Такое ведь нельзя не заметить!

— Тех ребят уже нет в живых. Оно их взяло и оставило нам знак.

Все живо обернулись к Трескиной. Её глуховатый голос внезапно пробил людей до озноба. Петерсон нахмурился:

— Ты что-то знаешь?

Пелагея провела ладонями по щекам:

— Пока нет. Нам нужны все детали, и в первую очередь — осмотреть то проклятое место.

— Но мы закрыли его…

— Мне необходимо поговорить с рунами, Яков Валерианович.

Глава филиала поёжился. Кто же они такие, эти поморские женки? И с чем они там имеют дело, что могут говорить вот так жёстко и безапелляционно. Петерсон заметно сдулся, как воздушный шарик. Затем отчаянно махнул рукой:

— Быльский всё вам покажет. Он курирует этот… случай. Только прошу вас, милые девушки, не лезть куда не следует. Под питерскими мостовыми таится много тайн, нам не всегда подвластных. Да и не забывайте времена. Лихо на Руси бродит.

Он поймал на себе твёрдый взгляд Седых и облегчённо откинулся в кресле. Эта Поляница древних кровей не подведёт. Соседи скандинавских валькирий тем не уступали в доблести.

Быльский остался у шефа, а Путяшная проводила гостий в небольшую, но зело уютную комнату, где сотрудники филиала обычно пили чай. Она украшена разнообразными вещицами, привезёнными с разных уголков страны, а то и дальних стран.

— Сейчас я вам очень вкусный кофе приготовлю. Нам друзья с Йемена привезли. Говорят, что именно там его родина.

Она ловко поставила на