Питер - Ал Коруд

Седых отмякла и опустила плечи.

— Иногда. Сама понимаешь, он частенько там, откуда писать нельзя.

— Такие нынче времена, дева, — много ворогов из Европы супротив России выступили. Почуяли кровь, демоны. На кось… — незнакомка обратила внимание на Пелагею, что положила ладони на дверь и закрыла глаза, как будто к чему-то прислушиваясь. — Сестра, откуда⁉ Быльский, ты где такую девицу-красу откопал?

Трескина повернулась к незнакомке, и в её глазах внезапно полыхнуло огоньками.

— Я…

— Не надо, сама пойму, — «ведьма» протянула руки ладонями вперёд и ярко улыбнулась. — Дитя северное, юное милое дарование. Как давно я не ощущала такой мощной и чистой силы. Быльский…

— Ну что сразу Быльский! — профессор, доселе с любопытством наблюдавший за Пелагеей, отмер. — Серафима, познакомься — это наши коллеги с севера.

— Могла бы и сама догадаться. Сестра, рада тебя приветствовать в нашем кругу.

— Так вы…

— Мы из одного семени, но разных родов, дорогая. Они так давно разделились, что потеряли друг друга столетия назад.

Трескина осторожно подошла к старой ноэдье, её ноздри раздувались, а на щеках появился румянец.

— Так вы, тётушка Серафима…

— Все мы из чуди белоглазой, красавица. Но я не ноэдья, а родовая ведунья ижорского племени.

Забава быстро пояснила:

— Это народ такой около Петербурга жил когда-то.

— Мало нас осталось, махонькая, а ведуний и вовсе… И как я рада, что нашего полку прибыло! Заходи ко мне как-нибудь на чай, поболтаем. Я тебя с любопытным народом познакомлю. И тебе, Поляница, двери открыты. Великую службу несёшь.

Быльский недовольно пробурчал:

— Вообще-то наши гостьи прибыли по делу. И нас очень даже ждут.

Ведунья ничего не ответила, а лишь легко усмехнулась. Держалась она подчеркнуто независимо, и северные гостьи лукаво переглянулись. И в стольном граде внутренняя субординация Службы отличалась от официальной.

После очередного поворота Пелагея поинтересовалась:

— А что там за той дверью?

Профессор недовольно буркнул:

— Вам знать не положено.

— Тихон Иванович! — Забава смешно покачала головой.

— Хранилище артефактов. Если никто не знает, что это такое, то эту вещь помещают туда. И вечно в том крыле творится всякая чертовщина. Ну вы сами видели. В нашем родном крыле затеяли ремонт, финансирование из-за войны дохлое — вот и делают его долго. Потому прямой путь в отдел временно закрыт — ходим, понимаешь, кругами.

— Ясно, — Трескина ещё раз рассеянно оглянулась. Она уже точно знала, в чём в пресловутом МГБ непорядок. Но сперва следовало оглядеться. Не зря её Марфа Васильевна и Пётр Иванович так долго инструктировали.

Борман заявил тогда сразу:

— Обстановка в стране сложная. Нечисть слабину почуяла, да разное до безобразия с той стороны к нам лезет. Посему, Палаша, всем подряд доверять нельзя. Потому горячку не пори! Знаю я тебя. Силу свою на ерунду не трать — вдруг на важное дело понадобится. Против нас древние мастера работают. Им Русь издавна поперёк горла стоит.

Варакина веско добавила:

— И оценивай обстановку по максимуму трезво. Наталья будет ближний круг прикрывать — намного её не хватит. Я, конечно, ей настоящий боевой оберег вручу. Эта вещь неимоверно мощная, но и здоровья берёт немало — потом долго приходить в себя придётся.

Пелагея отложила в сторону мартиролог и серьёзно глянула на старших товарищей.

— Чуете неприятности?

Главный научный сотрудник отдела крякнул:

— Иначе бы нас в Питер не позвали. Нащупал ворог некое слабое место. Тамошние опера да хлопотуньи к обычной нечисти привычны. Тут же спасовали.

Трескина повернулась к их специалисту по аномальным явлениям:

— Марфа Васильевна, вам что-то известно?

Варакина тяжко вздохнула:

— Если бы, Палашенька. Такие чёрные наветы с наскоку не берутся. Но сразу считай так — никто, кроме тебя, с этим не разберётся.

Борман веско добавил:

— Потому колдовать не торопись. Экономь силы — потому что эти твари будут и на тебя охотиться.

— Понимаю. И в свою очередь станут моей добычей.

Майор службы довольно осклабился:

— Разумная девочка. Эх, тебе бы ещё Илью дать — смышлёный малый. Но он на Ямале застрял. Шаманы чудят, олений падёж, заразы организовали.

Пелагея лишь уклончиво кивнула в ответ. Илья ей нравился, но хотелось настоящего, самостоятельного дела.

К северянке тихонько придвинулась Забава, они незаметно приотстали.

— Ты что-то почуяла?

— Как будто звал кто-то. Женский голос — и таким родным показался. — Они некоторое время шли молча. — Это нужно обязательно достать из хранилища. Чую, что не зря та вещица меня зовёт.

Молодая сотрудница питерского отдела сначала опешила от напористости гости, затем покачала головой:

— Вряд ли начальство с тобой согласится. Тем более в нынешней обстановке. С рубежа постоянно какую-то гадость привозят. Они там в Европах совсем ополоумели — бросают против нас всю веками накопившуюся нечисть. Это же им самим скоро боком выйдет, — Забава оглянулась на магистра и шепотом добавила. — Да и в городе начали происходить странные события.

— А что у вас именно случилось?

— Вот сейчас и узнаем. Проходи.

Они прошли через массивную дверь из дерева, на которой имелась оригинальная роспись. Трескина тут же уловила в ней некие крепкие заклятья. И очутились в подобии приёмной, за которой виднелся огромный по сравнению с архангельским офис. В нём широко расставлены столы с компьютерами, дальше виднелся проход в другое помещение, справа находились две закрытые двери.

— Нам сюда, барышни, — Быльский поторопился и ловко открыл ближнюю дверь, за которой открылся внушительного размера полукруглый кабинет. Если в общем офисе стояла относительно современная мебель, то здесь царствовал настоящий антиквариат. Сидевший за массивным дубовым столом человек под стать обстановке и как будто сошёл с фотографий начала XX века.

Безукоризненный костюм-тройка, аккуратно подстриженные усики, идеальный пробор каштанового оттенка волос. Ни намёка на лысину или морщины. Взгляд предельно серьёзный и строгий. Даже Седых невольно поёжилась от его властности и здорово удивилась, когда тот встал и подошёл к гостям. Их временный начальник оказался человеком довольно высокого роста, к тому же широкоплечий, а протянутая рука здорово смахивала на лопату. В его плавных движениях совершенно не ощущался возраст, а вот здоровая сила присутствовала.

— Добро пожаловать в северную Пальмиру. Глава Питерского филиала Яков Валерианович Петерсон. Прошу любить и жаловать.

Гостьи, не чинясь, предъявили свои документы — не те, которые показывали официальным лицам, а