Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров

склон, он до сих пор, хотя солнце уже нырнуло за кромку леса, освещался оранжево–красной полосой на горизонте. Но вот тени… Из–за особенностей такого освещения любой бугорок, любой кустик давал глубокую черную тень. Именно это сейчас работало на немцев — уцелевшие сообразили, как спрятаться до полной темноты. После первоначального успеха я уже не видел цели. Хотя еще живых врагов там должно было оставаться около десятка.

Да, их держал Горелов, но он со своего места, расположенного ниже нас, видел еще меньше и мог вести огонь только на шевеление. А фрицы буквально замерли. И лежать так они могли долго. До наступления полной темноты оставалось минут двадцать–тридцать, и тогда они попробуют отползти по одному, растворятся между деревенскими домами, а потом ищи их. Продолжать фронтальную перестрелку смысла не было.

Нам надо было атаковать самим, чтобы нанести противнику решительное поражение. Но не через мост — в этом случае, выходя на открытое место, мы менялись ролями с фрицами. А их до сих пор было больше нас.

Я посмотрел направо, потом налево, мысленно прикидывая диспозицию.

Ручей был мелкий. Если перейти его в стороне от мостика и выйти на «вражеский» берег, можно было подняться по склону выше лежащих вдоль дороги немцев. Тогда Горелов останется перед ними, а мы ударим с двух сторон.

Идея оказалась настолько простой, что я даже удивился, почему не подумал об этом раньше.

— Гриша, сюда, — позвал я.

Гаврилюк подполз ближе, всё ещё посматривая в сторону дороги.

— По голосу понимаю, Володь, что ты какую–то каверзу для этих уродов придумал.

— Ты сейчас найдёшь Горелова, — начал я. — Передашь от меня: держать немцев на месте, прижимать огнём. Самому вперёд не лезть.

Гриша кивнул, понимая, что этим поручение не заканчивается.

— Потом уходишь налево, к Дрозденко, — продолжил я. — Вдвоём переходите ручей и поднимаетесь по тому берегу. Зайдёте этим сукам сбоку.

— А ты?

— Я к Климчуку. Сделаем то же самое справа.

Гаврилюк злобно оскалился.

— Зажмем им яйца в клещи?

— Именно.

Он ещё раз взглянул на дорогу, где Горелов очередной серией заставил кого–то спрятаться за «Прагой».

— А начинаем когда?

— Услышишь мой первый выстрел — атакуйте.

— Сделаем, Володь, — заверил Гаврилюк. Потом ухмыльнулся и добавил: — Ух, ну мы им сейчас устроим веселую жизнь.

— Веселую, но недолгую! — я тоже оскалился, предвкушая бойню.

Гриша отполз назад, затем поднялся на четвереньки и быстро исчез между деревьями. Я ещё пару минут оставался на месте, контролируя склон. Горелов продолжал спокойно работать. Он не поливал дорогу безостановочно, но каждый раз, когда где–то появлялось движение, туда сразу ложилась очередь.

Именно это нам сейчас и требовалось.

Я дождался очередной серии «МГ» и начал смещаться вправо.

До Климчука было не слишком далеко, но по прямой я не полез. Немцы наверняка во все глаза следили за нашим берегом, и попадаться в их поле зрения за два шага до разгрома было бы особенно глупо. Пришлось сначала отойти глубже в лес, а потом вдоль ручья двигаться в сторону правого фланга.

Стрельба у моста стала чуть более размеренной. Теперь Горелов давал очереди с большими паузами. Немцы не отвечали. Всего один раз хлопнула винтовка. Похоже, оставшиеся окончательно поняли, что высовываться нельзя.

Через несколько минут я увидел Климчука.

Петя устроился возле поваленного дерева, откуда хорошо просматривался большой участок русла и нижняя часть склона. При моём появлении он быстро повернулся, но, узнав, снова посмотрел вперёд.

— Ты чего здесь? — удивился он.

— За тобой пришёл, — сообщил я, присаживаясь рядом. — Немцев сейчас добивать будем.

Климчук тоже злобно оскалился.

— Хорошее дело! Что предлагаешь?

— Переходим на тот берег и заходим справа. Гаврилюк с Дрозденко сделают то же самое слева. Горелов держит их по центру.

Петя сразу посерьёзнел.

— Вон там можно перейти, — показал он на ручей. — Я уже смотрел. Воды по щиколотку, коряг на дне нет. Берег с той стороны пологий.

— Тогда не будем искать лучшего. Погнали! — скомандовал я.

Мы сместились ниже, туда, где кусты подходили почти к самой воде. Ручей в сумерках выглядел светлой полосой в темном «желобе». Вода едва слышно журчала на перекатах. Я первым спустился вниз, сделал несколько шагов, ощутив холод через сапоги, и почти сразу оказался на противоположной стороне. Климчук перебрался следом.

Здесь пришлось двигаться осторожнее.

Склон холма был почти голым, с редко торчащими кустами. И мы двигались между ними быстрыми перебежками. Уже ощутимо стемнело, и дорога просматривалась довольно слабо. Я ориентировался на стоявшую к нам боком «Прагу». Мы поднялись выше ее примерно на двадцать метров и начали подкрадываться, держа оружие наизготовку.

Горелов время от времени напоминал о себе. После каждой очереди я останавливался и слушал. Враги безмолвствовали.

Первого живого немца я заметил, когда до «Праги» оставалось метров тридцать. Он распластался на животе, лицом к мостику, выставив вперед бесполезный «Парабеллум». Ещё один, с винтовкой, лежал чуть дальше, слегка шевеля стволом, словно пытаясь прицелиться. Третьего, прячущегося в глубокой черной тени за низким кустиком, я увидел только потому, что он на секунду «засветил» лицо.

Все они смотрели вниз, в нашу сторону никто не поворачивался.

Я подполз ближе, нашел небольшой бугорок и устроился за ним. Климчук залёг метрах в пяти правее. Отсюда до видимых целей было около двадцати метров. Дистанция для стрельбы в сумерках — отличная. Впрочем, для немцев, даже с их пистолетами — тоже. Любая наша ошибка могла закончиться плохо, но немцы продолжали считать главной угрозой Горелова.

Я посмотрел на дальнюю часть склона, на левый фланг, словно пытаясь разглядеть там хоть какой–нибудь признак присутствия Гаврилюка или Дрозденко. И, конечно, ничего не увидел — между нами лежали дорога и почти сто метров открытого пространства. Даже если они уже заняли позицию, я никак не мог их засечь. Оставалось верить, что Гриша всё сделал.

Сколько времени прошло с момента нашего расставания? Минут десять? Пятнадцать? Грише сначала пришлось найти Горелова, потом добраться до левого фланга, объяснить всё Дрозденко, перейти ручей и подняться по своему берегу. Впрочем, даже если они еще не успели завершить обход, то вступят в бой на пару минут позже — это особой роли не играло.

Поэтому я решил начинать.

Первой целью выбрал солдата с винтовкой, лежащего ближе всех. Вжал стальной затыльник приклада в плечо, плавно прицелился и мягко нажал спусковой крючок. Рявкнула короткая очередь. Пули попали немцу в бок и отбросили его в сторону.

Почти одновременно справа заговорил автомат Климчука. Он выбрал фрица с пистолетом. Тот даже не дернулся — просто вытянулся во весь рост и ткнулся мордой в траву.

Я сразу прошил длинной очередью тень за кустом, в которой прятался третий. Снова мелькнул