Июль 1941 года. Книга 6 - Алексей Михайлович Махров
Через несколько секунд тот замолчал.
— Есть, — удовлетворённо прошептал Гаврилюк, приподняв голову.
— Рано радуешься, — предостерёг я. — Мы же не видим, что там случилось. Может первый номер ранен, а второй его перевязывает.
— Да и похрен! — хмыкнул Гаврилюк. — Замолчал ведь.
Оставшийся немецкий расчёт почти сразу перенёс огонь туда, откуда только что стрелял Горелов — вспышки на фоне темного леса были хорошо видны. Несколько длинных очередей прошили кусты, обломки веток посыпались на землю, но наш пулемёт не ответил. Судя по всему, Горелов не собирался изображать неподвижную мишень и сразу сменил место.
Штабники почувствовали исчезновение половины прикрытия мгновенно. Их продвижение снова остановилось. Те, кто секунду назад перебегал вперёд, распластались в траве, а двое ближайших к мосту вообще не сдвинулись с места. Оставшийся немецкий пулемёт работал буквально «на расплав ствола», стараясь компенсировать потерю второго, но теперь у его расчёта появилась другая проблема: где–то в лесу прятался Горелов, явно собираясь привести врагов к молчанию.
Наш пулемёт снова заговорил примерно через минуту, теперь уже левее прежней точки. Несколько очередей, короткая пауза, затем ещё одна. Немцы сразу ответили, и после этого Горелов опять замолчал.
Я перестал пытаться определить точное место Горелова. Это не имело смысла. По звуку было понятно главное: после каждой серии он смещался с прежней точки.
Немецкий расчёт довольно быстро понял его тактику. После очередного обмена выстрелами пулемёт противника смолк и почти минуту не подавал голоса. Штабники на дороге тоже лежали, не двигаясь. Затем «МГ» заговорил снова, но уже заметно правее.
— Тоже сменили позицию, — прокомментировал Гаврилюк. — Теперь будут ловить друг друга.
Горелов ответил почти сразу, и с этого момента перестрелка превратилась в дуэль двух пулемётчиков. Немец давал несколько очередей и затихал. Спустя некоторое время наш «МГ» отвечал с нашего берега. Немцы переносили огонь туда, но Горелов снова исчезал. Иногда пауза растягивалась на минуту или две, и тогда невозможно было понять, кто из них сейчас перемещается и кто первым решится выдать себя.
Самое важное заключалось в том, что штабникам от этой пулемётной дуэли становилось только хуже. Пока оба немецких расчёта обрабатывали лес, солдаты могли хотя бы убеждать себя, что русские не высунутся. Теперь один пулемёт молчал после попадания Горелова, а второй был занят главным образом поисками нашего «МГ».
Атака почти остановилась.
Один немец с винтовкой всё–таки поднялся и перебежал несколько метров, но никто не последовал за ним. Он лёг прямо посреди дороги и больше не двигался. Остальные, похоже, вообще не собирались вставать, пока пулемётный огонь снова не станет плотнее.
Солнце тем временем наконец коснулось горизонта. Нижний край диска словно лёг на тёмную полосу далёкого леса. Свет сразу потускнел, а серые мундиры немцев начали сливаться с выгоревшей травой. Потом исчезли мелкие детали формы. Пока ещё можно было понять, у кого в руках винтовка, а у кого только пистолет, но ещё немного, и останутся одни силуэты.
В какой–то момент я понял, что стреляет только Горелов, а немецкий пулемёт молчит. Я ждал, невольно считая секунды. Прошло десять, потом двадцать, минула минута. Две, три… Немцы молчали.
Гаврилюк беспокойно пошевелился.
— Неужели всё? Васька их сделал?
Мне эта пауза скорее насторожила, чем успокоила. Не видя конкретных результатов, в виде трупов расчёта, сложно было прогнозировать дальнейшее течение боя — враги могли «ожить» в любой момент. Но минута шла за минутой, а немецкий пулемёт продолжал молчать. Горелов дал ещё одну короткую очередь с нового места, и тоже затих.
Штабники тем временем окончательно скисли. Последняя попытка продвижения закончилась несколькими перебежками, после чего никто больше не рискнул подняться. Они залегли вдоль дороги, растянувшись между «Прагой» и мостом. Ближайшая группа прижималась к земле возле «секретов». Видимо в окопчиках места для них не хватило.
Я посмотрел на запад. Солнце уже полностью скрылось. Над верхушками деревьев сохранялась светлая полоса неба, но под пологом леса быстро сгущалась тень. Ещё немного, и немецкие фигуры на дороге превратятся в едва различимые силуэты.
— Вот теперь пора, Гриша, — сказал я, вжимая приклад в плечо. — Цель — та пятерка напротив моста.
— Ну, бляха, наконец-то! — сказал Гаврилюк, припадая к прицелу. — Отлично их вижу! Кучно лежат.
— Тогда… Огонь!
Глава 20
— Огонь! — скомандовал я и тут же нажал на спуск.
Пятеро немцев лежали почти напротив мостика, чуть выше по склону, и в наступивших сумерках их серые фигуры ещё достаточно хорошо выделялись на обочине дороги. Дистанция до них была небольшой, чуть больше пятидесяти метров, поэтому первая очередь получилась очень результативной. Ближайший ко мне фриц дёрнулся и распластался на земле, второй успел приподнять винтовку, но тут же завалился набок. Одновременно загрохотал автомат Гаврилюка, и еще два немца из пятёрки получили по паре пуль.
Пятый солдат оказался расторопнее остальных. После первых выстрелов он вскочил, бросился вверх по склону и успел сделать несколько шагов, прежде чем я снова поймал его в прицел. Моя очередь прошла чуть позади, зато Гаврилюк не промахнулся. Немец споткнулся, по инерции пробежал еще пару метров и рухнул лицом вперёд.
— Получили суки! — возбуждённо выдохнул Гриша, продолжая держать автомат у плеча. — Пятерых, Володя, сразу пятерых завалили!
— Вижу, — спокойно отозвался я, переводя ствол выше по дороге. — Остальных ищи.
Штабники, которые лежали дальше вдоль дороги, словно вжались в землю, стараясь спрятаться за мелкими неровностями и за телами убитых. В нашу сторону хлопнули несколько выстрелов, но стреляли вслепую. Пули прошли высоко над кустами и ушли куда–то в лес.
Мы с Гришей принялись по одному выбивать их, начав с вооруженных винтовками, как более опасных. Всего за пару минут поразили еще человек пять. Остальные, поняв, что их просто убивают, попытались сбежать — кто–то ползком, кто–то вскочив на ноги.
Но тут затрещал пулемёт Горелова.
Его «МГ» дал длинную очередь вдоль дороги, потом ещё одну, чуть выше. Пули подняли пыль возле «Праги», прошили траву по обочине, и один немец, почти добежавший до машины, рухнул прямо возле колес. Горелов больше не перемещался с места на место. Теперь в этом не было необходимости. Немецкие пулемёты молчали, а все, кто ещё мог представлять для него опасность, лежали перед ним на открытом склоне.
— Хорошо их Вася прижал, — хмыкнул Гаврилюк.
— Сейчас главное, чтобы он не увлёкся и не высадил все патроны, — заметил я, всматриваясь в дорогу. — Нам их отсюда всех не перестрелять.
От мостика дорога поднималась на вершину холма, к Клённикам, и, поскольку это был западный