Заноза для Ромашова - Маргарита Светлова

— Это твоё кредо со всеми женщинами: «Ваши проблемы, не создавайте мне новых».

Он посмотрел исподлобья.

— Ты сейчас специально меня выводишь?

— А ты не заслужил? — Я скрестила руки на груди. — Тебе можно рычать, хватать за руки, орать. А мне даже сказать ничего нельзя?

Он сжал челюсти. Я ждала, что сейчас он снова сорвётся, но Антон вдруг отвернулся и провёл ладонью по лицу.

— Чёрт… — выдохнул он.

Я видела, что он пытается успокоиться.

— Ладно, — сказала я тише. — Не злись. Я поняла, что была неправа. Больше такого не повторится.

Он снова посмотрел на меня. Взгляд тяжёлый, но уже не такой злой.

Я вздохнула.

— Ну что ещё? Я сказала, что сожалею. Просто ты в последнее время какой-то злой. Вот я и пыталась помочь. Думала, если у тебя будет женщина, ты станешь спокойнее.

— Помочь, значит… — повторил он.

Шагнул ко мне.

Я напряглась и машинально отступила.

— А ничего, что причина моего состояния стоит передо мной? — Он начал медленно надвигаться на меня и при этом смотрел так хищно… — Которая к тому же ещё и свидание мне устроить решила?

Я моргнула, прикидывая, что мне лучше сделать: застыть на месте, чтобы не спровоцировать нападение, или дать стрекоча. Но тут в голову пришёл третий вариант — прикинуться невинной овечкой.

— Да что я сделала? — жалобно произнесла я, мол, я такая хорошая, а ты тут рычишь.

Он на миг замер.

— Я же как лучше хотела!

Он сделал ещё шаг. Я попятилась и упёрлась спиной в стену.

Антон остановился совсем близко. Я чувствовала его тяжёлое дыхание. Сердце забилось быстрее.

— Да то, что я с ума схожу рядом с тобой! — произнёс он таким сексуальным голосом, что у меня низ живота обдало жаром. — И мне нахрен не нужны другие бабы. Единственная, кого я хочу, — это ты.

Я уставилась на него, не смея поверить.

Сердце пропустило удар, а потом забилось так сильно, что, кажется, он тоже слышит его стук.

Он хочет меня.

Не Ольгу. Не кого-то другого.

Меня.

— Довольна? — Он сверлил меня горящим взглядом, в котором плескалась страсть и какая-то отчаянная злость. Я замерла, не зная, чего ждать дальше. С Терминатором никогда нельзя быть уверенной, какой шаг он сделает в следующую секунду. Он чувствует одно, но действует иначе. А между тем он продолжал изливать душу:

— Я пытаюсь поступить правильно! Наши отношения ведут в никуда. Ты молода, в твоём возрасте влюблённость — она как искра: вспыхивает ярко, но быстро гаснет. Тем более твои чувства ко мне — это своего рода Стокгольмский синдром… Мы долго находились вдвоём, вот и результат.

Меня передёрнуло. Стокгольмский синдром? Он что, серьёзно?

— С чего ты решил, что можешь знать…

— Молчи, — перебил он, и голос его стал жёстче. — Я ещё не всё сказал. Так вот: я прекрасно понимаю, чем всё закончится. Но чем больше я сопротивляюсь влечению, тем сильнее меня накрывает. Ты как заноза вонзилась в моё сердце — не вытащить. А я пытался, поверь. Я приводил столько доводов, чтобы прекратить всё это. И до сих пор говорю себе: нельзя.

Он говорил, а я смотрела на него и понимала — он не шутит. Он правда боролся с собой. Пытался держаться подальше, а я принимала это за равнодушие. Я злилась на него, а он просто пытался не сломаться.

— То есть ты всё время думал только о том, что нужно держаться от меня подальше, потому что мы не подходим друг другу? — спросила я. Мне нужно было услышать правду. До конца.

Он усмехнулся. Криво, горько. В глазах мелькнуло что-то тёмное, почти опасное.

— Скорее, я думал, как бы не сорваться и не утащить тебя в постель. Так что мысли мои, Канареечка, совсем не целомудренные, когда дело касается тебя.

Он шагнул ближе. Я вдохнула — и почувствовала запах его кожи, его дыхание. Сердце пропустило удар.

— Как тебе такие признания, детка? — прошептал он. Его голос был низким, хриплым. — Страшно?

— Не очень, — невольно улыбнулась я.

— Ну и чёрт с ними, с этими доводами, — рявкнул он, дёргая меня на себя. — К чёрту всё!

Он обрушился на меня с поцелуем. Я ощутила его вкус, запах, жар. Внутри всё вспыхнуло. Я отвечала, чувствуя, как его руки сжимают мою талию, прижимают к себе.

Но вдруг я замерла. В голове мелькнуло: такое уже было. Он опять скажет, что это ошибка. Что не должен был. Что мы не можем быть вместе.

Я начала сопротивляться, пытаясь оттолкнуть его.

— Что? — спросил он, отстраняясь.

— Не нужно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты на самом деле этого не хочешь. Потом опять будешь сожалеть. Как в прошлый раз.

Антон нахмурился. Я опустила взгляд — не могла сейчас смотреть на него, а то поддамся искушению и вновь наступлю на те же грабли. Не хочу. Его руки держали меня крепко, словно он боялся, что я исчезну.

— Ошибаешься, — сказал он тихо. — Канареечка, посмотри на меня.

Я подняла глаза. Встретила его взгляд, в котором появилась нежность.

— В прошлый раз я испугался, — произнёс он, слегка наклоняясь ко мне, почти касаясь моих губ своими. — Не тебя. Себя. Того, что рядом с тобой я перестаю думать головой. Решил, что, если держаться подальше, так будет лучше. Для тебя.

Я молчала. Мне хотелось верить, но страх никуда не делся. Он сидел где-то внутри, сворачиваясь клубком.

— И как? Получилось? — тихо спросила я.

Он усмехнулся, но в глазах не было веселья. Только горечь.