Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Мин откинулся назад и спокойно закончил:
— Значит, вы сидите на краю этой ямы ради того же, за чем пришёл я. Вам нужна Сердцевина Звёздного Железа. А павлины в шёлковых шатрах на гребне прекрасно об этом знают. Они ждут, когда ваш гарнизон окончательно обломает о нижнюю корку зубы и положит остатки ветеранов. Тогда молодому господину Чжэн не придётся даже пачкать сапоги: он войдёт в открытые ворота и заберёт и Сердцевину, и саму хозяйку крепости.
Большой палец Е Цинъянь замер на серебряном кольце.
Улыбка сошла с её губ. Несколько долгих секунд генерал смотрела на парня в чёрном халате с драконами. Насмешка в серых глазах сменилась насторожённостью. За полдня чужак успел разобраться в том, о чём она предпочитала молчать.
Попал. Причём в самое яблочко.
— А ты наблюдателен, мастер Мин, — негромко сказала Е Цинъянь. — Опасная привычка. В столице за такую зоркость порой лишаются языка раньше, чем успевают назвать свою цену.
— На моё счастье, мы далеко от столицы, а язык мне ещё пригодится для переговоров, — усмехнулся Мин.
Генерал отвела взгляд к карте. Оправдываться или юлить было ниже её достоинства.
— Хорошо. Скрывать бессмысленно: мне действительно нужна Сердцевина Звёздного Железа со дна котловины, — прямо признала она, опустив подробности. — И ты прав насчёт разлома. На глубине восьмисот метров трещину перекрывает сплошная магнитная плита. Мои формационные свитки там слепнут, стальное оружие вырывает из рук вместе с кожей на ладонях, а любой выброс духовной силы вызывает ответный удар породы. Без человека, способного удержать защиту на таком давлении, новый спуск погубит весь отряд.
— Зато со мной вы пройдёте до самого низа и вернётесь живыми, — деловито предложил Мин. — Поэтому расчёт простой, генерал. Я проведу ваш отряд через все магнитные пороги, погашу отдачу породы и лично вскрою главную жилу на дне. А добытую Сердцевину поделим по справедливости. Насколько мне известно, звезда раскололась на три части. Два куска забираю я, один остаётся вам.
Лязгнув доспехом, Фань Лэй шагнул к столу. Сотник сжал кулаки; ремни на наручах затрещали:
— Два куска из трёх⁈ Да ты в своём уме, парень⁈ Наши люди целый год гнили в этой проклятой дыре, кровью умывались на каждом уступе, десятка два братьев в разломе схоронили! Генерал ради этого спуска все свои столичные артефакты спалила! А ты явился на готовое, помахал кисточкой полчаса и требуешь две трети⁈ Да за такую наглость…
Е Цинъянь подняла ладонь, и сотник осёкся.
Один короткий жест, и Фань Лэй сглотнул застрявшую в горле ругань, хотя его широкая грудь ходила ходуном.
Генерал опередила ответ Мина.
Она сняла ладонь с древка копья, поставила оба локтя на карту и плавно подалась вперёд через стол. Расстояние между ними сократилось до полуметра. В дрожащем светееё серые глаза смотрели прямо и пристально, а в уголках губ снова мелькнула обманчиво мягкая полуулыбка:
— Не горячись, Фань Лэй. Хороший мастер знает себе цену, а жизнь моих бойцов в разломе стоит дороже любого камня. — Она смотрела прямо в лицо Мина. — Только скажи мне, мастер… Раз уж ты так смело ведёшь торг в моём шатре и забираешь себе две доли из трёх, чего ещё ты хочешь за свои услуги? Выкладывай сразу, не стесняйся.
Мин понял, к чему она клонит.
Красивая, властная аристократка, привыкшая к тому, что мужчины при виде неё либо робеют и прячут глаза, либо лезут из кожи вон, стараясь выслужиться, решила прощупать его предел. Сдаст назад, смутится, начнёт оправдываться за свою жадность, значит, инициатива в её руках, и дальше условия будет диктовать она.
Вот только на пограничных рынках и не таких генеральш обламывали.
Мин наклонился навстречу. Между их лицами осталось две ладони; он даже разглядел серебряную насечку на старой шпильке у её виска. Скользнул взглядом по губам, снова посмотрел в серые глаза и ответил с таким бесстыдством, словно речь шла о самой обычной сделке:
— Два куска Сердцевины — это только за работу с камнем, госпожа генерал. А за всё остальное я назначу цену позже. Когда мы выберемся со дна, и у вас наконец появится подходящее настроение расплачиваться по личным счетам.
За пологом переступали лапами стреноженные ящеры. В шатре все притихли.
У писаря Чжоу в углу выпала из пальцев деревянная подставка для кистей. Фань Лэй открыл рот, забыв, как дышать, и уставился на чужака как на безумца. Даже старый Сюй Чэн у оружейной стойки перестал жевать свой корень и широко распахнул единственный глаз.
Но Е Цинъянь даже бровью не повела.
Она выдержала его нахальный взгляд несколько мгновений, сохраняя прежнюю позу, а затем, всё ещё глядя прямо в глаза Мину, продиктовала командирским голосом:
— Писарь Чжоу.
— Я… я здесь, госпожа генерал! — подскочил за конторкой парень, лихорадочно хватая кисть.
— Внеси в ночной наряд по гарнизону: вольнонаёмный мастер Мин сегодня добровольно вызвался нести караул у входа в командирский шатёр в третью стражу. До самого рассвета. Без казённого жалования и винного довольствия.
Кисть замерла над открытой книгой. Чжоу растерянно посмотрел на генерала, затем на гостя.
Мин подпёр щеку кулаком и с интересом спросил:
— Писарь, погоди ставить точку. Госпожа генерал, а туда же в ведомость сразу вписать, что ночной караульный обязан поутру подробно докладывать всему штабу, о чём командир разговаривает во сне и чьё имя зовёт под утро?
Фань Лэй поперхнулся и закашлялся в кулак.
Ши Эр как раз доела баранину. Она поднялась на коленки на своём табурете, опёрлась ладошками о край стола и с любопытством посмотрела на хозяйку шатра.
— Папа, — на весь шатёр звонко сообщила малая, тыча пальчиком вперёд, — а у тёти генерала уши совсем красные стали! Прямо как те вкусные ягоды на палочке, которые мы вчера в чайной кушали!
Фань Лэй обернулся к командиру. Вслед за ним туда же посмотрели знаменосец и писарь.
Под короткими чёрными прядями, возле железной шпильки, уши Е Цинъянь и правда пылали. Тут даже тусклый свет жировых плошек её не спасал.
Генерал сжала пальцы, смяв карту.
Она медленно выпрямилась