Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

— Если ковырять магнитный шлак железом, к утру их вперёд ногами со двора вынесут, — раздался от открытой калитки спокойный, чуть насмешливый голос. — Зато если подойти с головой, я вытащу эту дрянь из всех четверых за полчаса.

Расступившиеся у входа штрафники разом обернулись.

Мин стоял на пороге внутреннего двора. Девочка с высоты его плеч разглядывала крепость, поворачиваясь то к стенам, то к суетившимся у рогож солдатам.

Прежде чем Е Цинъянь успела ответить, ему преградил дорогу широкоплечий офицер в пластинчатом доспехе сотника. На вид мужчине было лет тридцать пять. Глубокий белёсый шрам рассекал левую бровь, квадратная челюсть подалась вперёд. От него расходились волны ци ранней ступени Ядра.

Сотник Фань Лэй провёл костяшкой большого пальца по рассечённой брови и положил ладонь на рукоять тяжёлого армейского палаша. Он стоял вплотную к проходу между рогожами и следил за каждым движением чужака, готовый задержать его здесь, у самых ворот.

Сначала он осмотрел чистую дорожную одежду Мина: после схватки у стелы на ней не осталось ни пятна крови. Затем перевёл взгляд на девочку в чёрно-красном платье, но тут из-за конюшен донёсся шум, и сотник повернулся туда.

В тридцати шагах от ворот, за толстыми сосновыми жердями, гарнизон держал четырёх боевых чешуйчатых ящеров. Даже во время приступа звёздной стаи эти полутонные твари спокойно грызли мослы в кормушках. Теперь они взбесились. Стоило Ши Эр с любопытством поглядеть на большую ящерицу с шипастым хвостом, как все четыре зверя с хрипом шарахнулись к дальней стене загона. Они бились бронированными боками о жерди, вжимали головы в плечи и скребли когтями землю, пытаясь зарыться в навоз под детским взглядом.

Шрам на брови Фань Лэя побелел.

— Стоять на месте, — жёстко отрубил сотник, наполовину вытягивая клинок из ножен. — Генерал, держите его подальше от людей! С чего бы безродному бродяге спасать нашу крепость? А вы видели, как ящеры шарахаются от его девчонки? Тут и гадать нечего — это лазутчик молодого господина Чжэн с холма! Решили разыграть перед нами благодетеля, чтобы пролезть за стены и ночью отпереть засов!

При слове «лазутчик» среди двух десятков штрафников вокруг прошёл ропот. Ближайшие к Мину бойцы перехватили древки копий.

Слева за плечом генерала стоял Сюй Чэн, седой одноглазый знаменосец с железной повязкой через пустую глазницу. Древко полкового знамени лежало у него на сгибе локтя. Ветеран перекатил за щекой горький корень, который жевал с самого утра. Заученным за тридцать лет пограничной службы движением он шагнул вперёд, поставил ростовой щит у носка сапога и прикрыл Е Цинъянь сбоку. Его рука легла на край щита; взгляд единственного глаза замер на Мине.

Мин посмотрел на побагровевшего сотника, затем на одноглазого ветерана со щитом. Осталось узнать, что думает сама Е Цинъянь.

Вблизи она казалась ещё моложе, от силы года двадцать два или двадцать три. Пока её подчинённые брались за оружие, генерал опиралась на копьё, поглаживая большим пальцем серебряное кольцо на древке. Она с любопытством рассматривала гостя. Взгляд задержался на его руках, скользнул к девочке и вернулся к лицу Мина.

— Мой сотник задаёт резонный вопрос, — сказала Е Цинъянь, разглядывая Мина поверх края щита. — Кто ты и что привело тебя к нашей крепости?

Мин встретил её взгляд и с полуулыбкой наклонил голову:

— История долгая, генерал Е. Могу рассказать её хоть в подробностях. Только пока мы тут выясняем мою родословную, звёздный шлак всё глубже входит в меридианы ваших парней. Поговорим ещё пять минут, и вытаскивать его оттуда будет поздно даже для меня.

Е Цинъянь едва заметно улыбнулась; короткая чёрная прядь качнулась у щеки. Она посмотрела на бойцов, корчившихся на рогожах. Всего несколько минут назад они прикрывали ей спину у пролома. Генерал повернулась к сотнику:

— Фань Лэй. Убери ладонь с палаша.

— Но, генерал!.. — дёрнулся было офицер. — Если его подослал Чжэн Ифань…

— Человек, который на наших глазах в одиночку закрыл мне восточный пролом под ударами стаи, заслужил в этой крепости уважение, а не голое железо у горла, — отрезала Е Цинъянь тоном, от которого даже у бывалых каторжников выпрямились спины. Она чуть насмешливо блеснула глазами в сторону Мина: — А если он и впрямь лазутчик с холма, что ж, значит, это самый полезный лазутчик из всех, кого ко мне когда-либо присылали. Пусть работает.

Фань Лэй скрипнул зубами, но приказ исполнил. Он загнал палаш в ножны и убрал руку с эфеса, затем шагнул вбок и встал в полушаге за правым плечом Мина. Сотник сложил руки на груди и впился взглядом в затылок чужака: при малейшей угрозе раненым он ещё успеет перехватить ему запястье.

Мин снял Ши Эр с плеч, усадил её на чистый деревянный ящик из-под арбалетных болтов у стены и сунул ей в ладошку сушёную грушу из дорожного мешочка:

— Посиди тут. И на ящериц в загоне лишний раз не гляди, а то они до вечера конюшню по брёвнышку разнесут.

— Ладно, — кивнула Ши Эр, с хрустом откусывая грушу и болтая ногами в оленьих сапожках. — Всё равно они страшные и тиной воняют.

Мин опустился на одно колено возле первого обожжённого бойца. Расстелил на рогоже кожаную скатку, вынул чистые листы бледно-жёлтой талисманной бумаги и поставил рядом две баночки туши.

Прямо над его правым ухом пыхтел Фань Лэй. Сотник навис над ним, подавшись вперёд, и от нагретого доспеха тянуло жаром. Наклонись он ещё чуть ниже, и Мин задел бы его головой.

Мин окунул тонкую кисть в тушь и, глядя на лист, сказал:

— Уважаемый сотник, если ты и дальше будешь так жарко сопеть мне над самым ухом, у меня дрогнет рука. А если у меня дрогнет рука, следующую защитную плашку я нарисую тебе прямо на лбу. Причём теми чернилами, которые держатся до весны.

Кто-то из старых десятников кашлянул и поспешно прикрыл рот рукавом. Даже у одноглазого Сюй Чэна дрогнул седой ус.

Фань Лэй покраснел до ушей. Побелевший шрам резко выделялся на багровом лбу. Сотник глянул на Е Цинъянь, но та смотрела на него без тени сочувствия. Тогда он втянул воздух сквозь зубы и замер, задержав дыхание.

— Старик, — повернулся Мин к остолбеневшему лекарю Вэню. — Давай сюда чистую глиняную плошку, кусок простого некалёного железа и флягу крепкого спирта.

Лекарь Вэнь раскрыл рот. У перевязочного места ему указывала только генерал, а тут какой-то юнец