Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло

Мин продолжал вести кистью центральную линию, глядя на камень. Ши Эр повернула голову и посмотрела в налитые кровью глаза летящего хищника.

На миг её серые глаза почернели. Сквозь детский облик на зверя взглянула Девятая Пасть.

Зверь взвизгнул по-щенячьи. Узнав древнего пожирателя, он от ужаса поджал лапы прямо в прыжке. Его свело судорогой; тяжёлая туша кувыркнулась, рухнула боком на край «Бездны» и расплющилась о щебень в полуметре от сапога Мина.

— Сиди смирно, малявка, линию собьёшь, — вполголоса бросил Мин, выводя одиннадцатый штрих.

— Я смирно сижу, папа. Он сам упал, — рассудительно ответила Ши Эр.

На двенадцатом вдохе Мин добрался до казённого узора. Прежний мастер поставил в середине три «Знака Затухания» так, что те глушили собственную ци защиты, едва она доходила до восточной стороны. Стела держала натиск вполсилы, пока камень не лопнул от нагрузки. Мин перечеркнул старую резьбу диагональным росчерком. Поверх сшитого шва он вписал новый контур: два «Круга Замыкания» по двадцать четыре штриха каждый, в общий центр которых вплёл «Знак Усиления» и два «Знака Отторжения» с тремя точками критического нажима в каждом.

Рукоять кисти задымилась в пальцах. Притяжение кратера стягивало насыщенную железом тушь вниз, и на крутых поворотах линия норовила соскользнуть со своего места. Мин прижал большой палец к основанию кисти и усилил поток ци, удерживая тушь на камне. На шестнадцатом вдохе он вывел у подножия стелы четырнадцать коротких штрихов «Знака Якоря».

Столб содрогнулся. «Знак Якоря» закрепил новую вязь на камне, удерживая её поверх сшитой трещины.

На восемнадцатом вдохе когти следующей волны тварей уже скребли по камням в трёх шагах позади. Е Цинъянь бежала к нему с копьём наперевес. Сквозь грохот боя Мин расслышал её крик:

— Назад к воротам! Снесёт!

Мин сделал двадцатый вдох.

Кисть описала полукруг. Ещё двумя росчерками он соединил боковые выводы нового контура с подземными связками соседних стел, к северу и югу от него.

— Готово, — негромко сказал он, приложил ладонь к центральной точке пересечения и через плечо спокойно встретился взглядом с бегущей к нему Е Цинъянь.

Восточная стела зазвенела.

Звук нарастал, и вслед за ним по столбу побежало серебристо-янтарное пламя. Свет залил камень от подножия до вершины, скрыв свежий шов. «Знак Усиления» утроил поданную Мином ци; по подземным каналам «Сцепления» она ударила в соседние стелы, зажигая их потускневшие узоры.

Все двенадцать стел перед внешней стеной Железного Заслона вспыхнули одновременно. Защитный контур вновь заработал на полную мощь.

Над восточным прорывом выросла стена густого света. Твари врезались в неё с разбегу, и парные «Знаки Отторжения», напитанные ци Мина, обрушили на стаю ответный удар.

Ударная волна прокатилась по седловине с грохотом горного обвала. Она подняла над землёй первые три ряда звёздных тварей, весивших по полтонны каждая, и швырнула их назад. Туши врезались в бегущих следом сородичей, ломая хребты и лапы. Стая с визгом покатилась кубарем по чёрному металлическому склону к первой террасе кратера, увлекая за собой обломки рогаток.

За пять вдохов перед восточной стеной ни одна тварь не удержалась на ногах. Над полосой выжженного щебня поднимался дым, а восстановленный купол сиял так ярко, что защитники крепости щурились, глядя на него.

Штрафники на стене замолчали. Защитный столб ещё потрескивал, остывая; люди смотрели то на его сияющие грани, то на парня с девочкой на плечах. Мин вытирал ворс кисти тряпицей, пока остатки стаи катились вниз по склону.

Наверху, на террасе перед шёлковыми шатрами дома Чжэн, высокий старик в одеждах формационного мастера вскочил с кресла и опрокинул столик с вином. Молодой вельможа в расшитом золотом плаще дёрнулся к краю террасы. Длинная подзорная труба выскользнула из его пальцев, ударилась о камень и покатилась по откосу, подскакивая на выступах всё дальше от протянутой руки.

Мин спрятал кисть в футляр. Клякса шмыгнул ему в рукав и обернулся тёплым дымчатым браслетом вокруг запястья. Мин зашагал вдоль восстановленного барьера к малым воротам крепости, придерживая Ши Эр за ногу.

За створками солдаты спешно расстилали рогожи. Пока остатки стаи уползали в багровую дымку кратера, со стены по узким сходням снесли четверых тяжелораненых бойцов и уложили здесь же, во дворе.

Они служили на правом крыле и первыми приняли прорыв вожака. Когда панцирь огромной твари лопнул в двух шагах от них, звёздная отдача разметала раскалённый шлак во все стороны. Доспехи на груди и плечах солдат оплавились, кожа почернела от ожогов, но самое скверное скрывалось глубже: зазубренные осколки пробили плоть и засели в главных меридианах, цепляясь краями за стенки русел.

Все четверо выгибались на рогожах и кусали скрученные ремни, заглушая крики. Под кожей на шеях и предплечьях вздувались чёрные узлы. Магнитный шлак тянул на себя остатки духовной силы бойцов и с каждой минутой глубже врастал в стенки каналов.

Над крайним раненым стоял на коленях гарнизонный лекарь Вэнь, сгорбленный старик с пучком седых волос на затылке. Старые пятна крови и травяных отваров покрывали его кожаный фартук, возле рта залегла недовольная складка. В подбитый войлоком воротник куртки он вколол ряд игл разной толщины. Вэнь беспрерывно костерил раненых вполголоса, будто бойцы нарочно лезли под удар, лишь бы переводить его казённые мази.

Он обтёр морщинистые пальцы о чистую холщовую тряпицу, заткнутую за ремень, и выдернул из воротника длинную стальную иглу. Напитав её тонкой струйкой ци, старик осторожно ввёл остриё под ключицу раненому и попытался поддеть чёрную крупицу шлака.

Игла дёрнулась в его пальцах. Намагниченный осколок в теле солдата провернулся, притянул стальное остриё и скрутил закалённую иглу спиралью. Вэнь едва удержал её, чтобы та целиком не ушла под кожу. Боец застонал, изо рта у него показалась розовая пена.

— Тьфу ты, пропасть! — в сердцах выругался лекарь Вэнь, выдёргивая испорченную иглу и швыряя её в таз. Он вытер взмокший лоб тыльной стороной ладони и бессильно развёл руками, глядя на подошедшую Е Цинъянь: — Бесполезно, генерал. Звёздный шлак намагничен до предела. Стальные и серебряные иглы он гнёт и втягивает глубже, а костяными его с места не сдвинуть: впился в стенки русел, как клещ. Разрезать жилу ножом — истекут кровью и потеряют меридиан насовсем. Доживут до утра, но к рассвету шлак спечётся с каналами, и все четверо останутся полными калеками.

Солдаты вокруг рогож опустили головы. Каждый здесь знал, что ждёт пограничника с выжженными каналами. Эти четверо ещё утром стояли рядом с ними на стене, а теперь могли навсегда