Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Мин улыбнулся, провожая взглядом тёмный плащ на стене.
Что ж, теперь понятно, отчего сынок министра Чжэн так упрямо тащился в эту глушь через полпровинции. Красавиц в столичных домах пруд пруди, но рядом с этой волчицей любая придворная барышня покажется пресной фарфоровой куклой. И как он собирается жить с ней? Посадит во внутреннем дворе вышивать пионы, велит подавать ему утренний чай? Мин представил Е Цинъянь с подносом вместо копья и усмехнулся. Попробуй ещё прикажи такой. Если Чжэн Ифань надеется сломать её осадой и звёздными тварями, то в женщинах молодой господин разбирается ещё хуже, чем в воинской чести. А отдавать такую генеральшу на растерзание железному зверью или напыщенному павлину с холма было бы непростительным расточительством.
Снизу донёсся треск, и Мин перевёл взгляд на стелы.
Среди ударов и рёва начертатель различил опасный перебой в защитном контуре. На стене бойцы пока держали строй.
Восточная стела у подножия крутого склона треснула ещё до нынешнего приступа. Косая щель шириной в два пальца рассекала шестиметровый столб сверху донизу и проходила через центральный узел «Круга Замыкания». Высеченный в камне узор давно погас, а в бороздах скопилась чёрная гарь.
Покуда соседние стелы держали нагрузку за счёт боковых связок, прореха в куполе оставалась узкой. Но сейчас основные силы стаи нащупали мёртвую точку.
Десятки железношкурых тварей клином врезались в ослабленный участок. Камень у подножия соседней северной стелы покрылся трещинами. Защитный полог на восточном фланге зазвенел, истончился до прозрачной плёнки и лопнул под напором стаи.
В брешь шириной в тридцать метров с воем хлынула вторая волна зверей. Они обходили край главной стены по низкому проходу и неслись прямо к воротам внутреннего двора, за которыми виднелись деревянные крыши казарм.
На стене ударили в тревожный гонг. Е Цинъянь обернулась к восточному краю и тут же бросилась по ступеням вниз, увлекая за собой последний десяток резерва со щитами. Мин прикинул расстояние от лестницы до пролома: опоздают.
Измотанные копейщики у казарм могли задержать такую стаю от силы на полминуты. Звери рвались во двор, откуда путь к лестницам и спинам защитников оставался открыт. А если рухнет ещё одна стела, соседние уже не справятся с напором. Через четверть часа от Железного Заслона останется только кладбище.
Если генерал Е погибнет, вход в кратер займут люди Чжэна со своим старым призраком за паланкином. Тогда к Сердцевине придётся пробиваться с боем. А стела-то простейшая! У местного мастера руки явно росли ниже поясницы: привязал весь контур одним «Знаком Якоря», без дублирующей петли. Кто же так строит на магнитной породе?
Он закрепил посох за спиной и поправил Ши Эр на плечах:
— Держись крепче за воротник, малявка. И рот прикрой, а то пыли наглотаешься.
— Мы пойдём чинить большой камень? — деловито уточнила Ши Эр, обеими руками обхватывая его шею.
— Пойдём. А заодно покажем любителям тёплого вина на пригорке, как нужно обращаться с кистью… и дамами.
Из рукава Мина выскользнул двухвостый Клякса. Чернильный лис фыркнул, оттолкнулся лапками от камня и понёсся вниз по крутому склону, перепрыгивая через осыпи и обгоняя катящиеся камни.
Мин шагнул следом.
Первые сто метров он прошёл быстрым скользящим шагом по кромке гребня, прикрыв себя и Ши Эр тонкой плёнкой ци от дозорных на холме. Внизу, у треснувшей восточной стелы, передовые твари уже рвали когтями деревянные рогатки перед казармами. В лагере дома Чжэн один из наблюдателей в парчовом халате удовлетворённо опустил подзорную трубу и повернулся к центральному шатру. Видимо, спешил доложить молодому господину, что восточный фланг крепости пал.
Клякса взлетел на обломок скалы в двух шагах от погасшей стелы и ударил обоими хвостами по камню, оставляя жирную чернильную метку.
Мин сложил пальцы левой руки в знак «Переноса».
Пространство перед ним сжалось. В следующий миг Мин оказался у метки, на самом краю звериной волны, среди рёва и летящих из-под когтей камней.
Молодой парень в простой дорожной одежде, с белым костяным посохом за спиной и черноволосой девочкой лет десяти на плечах, оглядел прорыв так буднично, словно вышел на утренний рынок за свежими лепёшками.
Три ближайшие твари, бежавшие к казармам, на полном скаку лязгнули челюстями в двух шагах от его сапог.
Мин ударил пяткой о землю. Перед треснувшей стелой легла узкая серебристая полоса «Бездны» длиной в пять шагов.
Тяжесть Дна Разлома обрушилась на железношкурых зверей. Все три твари с хрустом лопнувших костей впечатались брюхами в землю, пропахали носами борозды и замерли. Их бронированные туши перегородили путь к Мину, вынудив бежавших следом сородичей карабкаться поверх них.
На крепостной стене и на вершине восточного холма наблюдатели разом вытянули шеи.
— Это ещё кто такой⁈ — вырвалось у кого-то из десятников на башне. — С ребёнком на шее⁈ Он что, ума лишился⁈
Е Цинъянь, бежавшая во главе резерва по внутреннему двору, остановилась у разбитых рогаток. У погасшей стелы стоял человек с ребёнком на плечах. Генерал вгляделась в него, крепче перехватывая копьё.
А Мин уже работал.
«Бездна» держала передний край, но сзади напирали ещё полсотни разъярённых тварей. Мин прикинул, сколько выдержит завал: вдохов двадцать. Затем звери сомнут туши перед собой и прорвутся к стеле. За это время предстояло восстановить защиту.
На первом вдохе Мин левой рукой сорвал пробку с плоского нефритового сосуда у пояса, а правой выхватил широкую кисть. Писать предстояло прямо по расколотому камню стелы, который тянул к себе железо не хуже породы на склонах кратера.
На третьем вдохе он окунул кисть в густую смесь Земной туши с добавкой звёздной окалины и провёл ею поперёк косой трещины. Чтобы сшить расколотый шестиметровый столб, обычной духовной силы не хватило бы и мастеру пика Ядра. Но внутри Мина горела первая звезда. Пурпурно-золотая ци хлынула по ворсу в камень, продолжая штрихи далеко за кистью.
Один за другим поперёк разлома легли четыре «Знака Сцепления» по двадцать штрихов каждый, с двойным нажимом на узлах.
На седьмом вдохе тушь вспыхнула тусклым золотом и впиталась в породу. Камень протяжно заскрежетал. Края щели шириной в два пальца дрогнули и на глазах у защитников поползли навстречу друг другу. Из трещины брызнула пыль, знаки стягивали края всё теснее, сминая мелкие выступы расколотой породы.
Сбоку на Мина прыгнул матёрый зверь с зазубренным наростом на лбу. Он перемахнул через придавленных сородичей и вытянул шею,