Последний Начертатель Пустоты - Оливер Ло
Молодой господин посмотрел на Ши Эр, затем на загон. Огромные бронированные ящеры по-прежнему жались в угол и вздрагивали всякий раз, когда девочка поворачивалась к ним.
Ифань прищурился. Теперь он знал, на ком отыграться.
— Надо же, какая встреча. Нищий рисовальщик с придорожной канавы уже прижился у тебя на кухне, Цинъянь? То-то я смотрю, вкус у тебя за год ссылки совсем испортился. А вот девчонка при нём занятная… Ящеры от одного её взгляда в навоз зарываются. В моём столичном зверинце как раз пустует железная клетка возле пруда с болотными гадами. Такая диковинная зверушка отлично её украсит!
Он небрежно махнул двумя пальцами в сторону колодца:
— Эй, ты, в обносках! Назови цену за девчонку. Куплю на забаву!
У передних носилок стоял старший десятник свиты, коренастый детина на средней ступени Ядра, с золотой серьгой в ухе. Он с ухмылкой направился к колодцу: хозяину захотелось девчонку, а этот оборванец ещё заставляет его ждать! Слуга протянул руку в наруче, схватил Ши Эр за тонкое запястье и дёрнул к себе:
— Пошли, малявка, молодой господин тебе сахарную косточку даст!..
Лепёшка выпала из ладошки девочки. Ши Эр испуганно вскрикнула.
Взгляд Мина мгновенно потемнел.
Ленца, с которой он только что прислонялся к столбу, исчезла без следа. В следующий вдох Мин шагнул вперёд.
Латник с золотой серьгой едва успел моргнуть. Мин с коротким выдохом ударил его наотмашь по предплечью, сбивая хватку, и левой рукой подхватил Ши Эр за пояс, переставляя себе за спину. Правой тут же перехватил чужую кисть и провернул её встречным рывком вверх, до самого локтя.
Хруст! Хруст! Хруст!
Три сухих, отчётливых щелчка прозвучали один за другим, будто кто-то переломил через колено охапку сухих сосновых веток.
Кованый наруч лопнул по заклёпкам. Рука сломалась в трёх местах от запястья до локтя, белые осколки пробили кожу. Слуга Чжэн Ифаня сначала даже не понял, что произошло. Он тупо смотрел на искалеченную руку, потом осел на землю и завыл, захлёбываясь криком. Здоровой ладонью прижал сломанную руку к животу.
Мин стоял на прежнем месте у колодца. Ши Эр выглядывала из-за его бедра, вцепившись обеими ручонками в полу его халата.
Весь внутренний двор Железного Заслона замер.
Жеребец под Чжэн Ифанем всхрапнул и попятился. Латники схватились за рукояти клинков. Так и застыли, глядя на своего десятника у колодца.
Старик в сером балахоне поднял голову. Он всё ещё стоял за левым стременем всадника, а теперь медленно шагнул вперёд.
Его мягкая матерчатая туфля опустилась на утоптанную землю без единого звука.
Мина сдавило со всех сторон.
Такая тяжесть могла исходить только от практика Зарождения Духа!
Чужая воля давила на плечи и грудь, вжимая в землю. Под сапогами Мина треснул камень; глубокие трещины побежали к срубу колодца. Деревянный навес застонал, с прогнувшихся стропил посыпалась труха.
По двору прокатился стук: десятка три штрафников из первых рядов не выдержали края этого давления и рухнули на оба колена, разбивая наколенники о камень. Сотник Фань Лэй попытался устоять, упёрся ножнами палаша в землю, но согнулся в три погибели; из его носа по подбородку потекла густая струйка крови. Одноглазый Сюй Чэн со скрежетом зубов принял волну на ростовой щит, и нижний край железа на два пальца ушёл в мёрзлую землю.
Мин остался стоять прямо.
Вдоль девяноста расширенных каналов вспыхнула пурпурно-золотая сила первой звезды. Пустотное Ядро в груди отозвалось низким гулом, принимая нагрузку. Мин удерживал спину прямой, пока «Звёздный Предел» гасил удар чужой воли. За полшага от Ши Эр давление обрывалось: девочка по-прежнему пряталась за ним, сжимая полу халата.
Но внутренний расчёт Мина сработал мгновенно и трезво.
Противник был на целую великую ступень выше него. Мэн Ци тоже владел Зарождением Духа, но прежде всего полагался на мощь Первой Пасти. Своего Духа он пустил в ход, когда Мин подобрался вплотную, и, может, тот удар всё-таки достал его в спину, все же Первый Посланник был не так опытен в его использовании.
Здесь же перед ним стоял старейшина Ин, многолетняя тень министерского рода Чжэн, старый цепной пёс, который десятилетиями вытачивал собственное Зарождение Духа в тайных бойнях столицы. Мин отчётливо ощущал за сгорбленными плечами старика вторую, незримую сущность: плотную, слитую с хозяином в единое целое. В открытой схватке здесь, посреди двора, придётся биться одновременно и с самим стариком, и с его Духом, которым тот, очевидно, владеет гораздо искуснее Мэн Ци.
Старик опустил взгляд к сапогам Мина. Камень под ними раскрошился, а юноша удержался на ногах. Бурые глаза сузились.
— Хребет крепкий, — тихо, словно сухой лист прошуршал по могильному камню, произнёс старик. — Но за сломанную руку слуги дома Чжэн, мальчишка, ты сейчас заплатишь собственной головой.
Мин встретил этот мёртвый взгляд в упор. Он остался на месте и ответил так же ровно и отчётливо, чтобы расслышал каждый человек во дворе:
— За руку моей дочери чужой холуй уже заплатил своей рукой. А остальной счёт я предъявлю его хозяину позже.
На лице Чжэн Ифаня в седле дёрнулась щека:
— Старейшина Ин! Оторвите этому пограничному ублюдку язык вместе с башкой!..
Старик в сером чуть шевельнул плечом, готовясь сделать второй шаг.
Дз-з-зинь!
Наконечник длинного копья ударил в растрескавшийся камень между колодцем и стариком. Из-под железа брызнули белые искры.
Е Цинъянь шагнула вперёд, загораживая Мина своим плечом.
Серебряный наконечник её копья смотрел в грудь старейшины Ина. Сине-белая ци середины ступени Ядра взметнулась вокруг тёмного доспеха, ослабляя давление на бойцов позади. Фань Лэй выпрямился, Сюй Чэн выдернул щит из земли. Те, кто упал на колени, с трудом поднимались, опираясь на древки. На зубцах внутренних стен затрещали вороты крепостных самострелов. Стрелки навели тяжёлые болты в грудь белого жеребца Чжэн Ифаня.
— В моей крепости никто не вершит суд и не проливает кровь без моего приказа, — произнесла Е Цинъянь, глядя в лицо серому старику. — Мастер Мин состоит на службе Железного Заслона. Его наняла я. А ваш человек первым распустил руки во дворе пограничной заставы.
Старейшина Ин стоял к самострелам боком и смотрел на генерала:
— Отойди в сторону, девочка из дома Е. Твоё копьё меня не задержит.
— Меня одну не задержит, — не