Кабальеро - Виктор Коллингвуд

— Какие ещё долги?

— Значит, не сказали. Вот и славно!

Н-да, блин! Влюблённый начальник в экспедиции хуже пьяного медведя, не знаешь, когда и кого он задерёт!

— Луис не против вас, — мягче добавил я. — Он бесится, потому что его вычеркнули из процесса договора. Парню нужна своя роль.

— Это — великая любовь, а не сделка!

— Конечно-конечно. Любовь — любовь! Только вот вы верно забыли, что в наше время брак — это, прежде всего, сделка между семьями. Слияние капиталов и власти, так сказать. И каланьи шкуры, корабль, содержание, церковное разрешение, поездка невинной девушки на край света к медведям с казаками почему-то настойчиво требуют делового подхода.

Резанов сердито засопел.

— Перейдем к дону Хосе, — сказал я. — Чего боится он?

— Служебного скандала, очевидно. Губернатора. Церкви. Жены. Подозреваю, что супруги — сильнее всего!

— Значит, твердого отказа нет. Есть чиновник, который пока не видит прибыли, зато отлично видит кучу проблем и рисков.

— Вы опять о прибыли!

— А вы хотите, чтобы старый комендант рисковал карьерой просто ради ваших красивых вздохов под луной? Подумайте сами. Наверняка он мечтает сбыть дочь с рук, пока она не оказалась в старых девах. Это нормально. Но ведь надо соблюсти приличия!

Подошедший Ефимка подхватил дорожный мешок и потянулся к моему седлу.

— Не трогай, — бросил я. — Сам сниму.

Резанов напрягся.

— Вы всё-таки нашли?

Вместо ответа я подошёл к кобыле. Ремень подпруги затянулся намертво, пальцы слушались плохо, так что провозиться пришлось дольше задуманного. Наконец тяжелая ёмкость с нашей добычей легла мне в ладонь. Камергер подошел, с интересом заглядывая мне через плечо. Кажется, он на мгновение даже забыл свою ненаглядную Марию Консепсьон.

— Здесь?

— Именно. Хотите посмотреть, ради чего мы две недели кормили калифорнийских комаров?

Крышка поддалась с сухим щелчком. Внутри тускло блеснули крупицы, чешуйки и несколько увесистых самородков. Не сокровища тамплиеров, конечно, но для стартового капитала — в самый раз. Резанов опустил пальцы в коробку, растёр золотую песчинку на ладони и поднял на меня ошалевший взгляд.

— Сколько тут?

— Без малого полфунта. Искали мы дольше, чем мыли. Четверо мужиков взяли несколько проб, результат везде примерно одинаковый.

Камергер выглядел так, будто ему только что подарили всю Калифорнию.

— Где это?

— Я пометил на карте.

— Покажете?

— Нет!

Улыбка мгновенно сползла с его лица.

— Фёдор Иванович, я вообще-то глава посольства и руководитель компании.

— Именно поэтому и не покажу. Человек вы честный, но горячий. До вечера растреплете всё Кончите, за ужином — её отцу, а к завтраку на россыпь ускачет весь гарнизон. Золото пока побудет у меня. И карта тоже.

И я резко захлопнул крышку перед самым его носом. Отшатнувшись, Резанов гневно сверкнул глазами.

— Вы сделали это открытие, находясь на службе компании! Поэтому…

— Давайте пока не будем делить шкуру неубитого калана. Нам еще предстоит попотеть, чтобы из этого предприятия хоть что-нибудь выгорело. А между тем, подумайте сами — ведь при правильном подходе с помощью этого желтого порошка можно заполучить и богатство, и влияние, и Кончиту, и весь этот край!

Резанов буквально вспыхнул.

— Вы предлагаете мне купить согласие семьи?

— Николай Петрович, давайте говорить серьезно. Ваш с ней брак может прочно связать русский двор с одной из влиятельнейших семей Калифорнии. Глупо делать вид, что мы живём в романе, а не в реальном мире. И мы можем повернуть это дело к выгоде Компании и к славе Отечества.

Камергер промолчал. Коробка весомо тянула мне руку.

— Смотрите, что я предлагаю. Вы с невестой отправляетесь в Россию. Вам всё равно придется вернуться в Петербург, получить разрешение на брак от Императора, дожидаться разрешения Папы Римского и перекрестить невесту в православие. Заодно испросите у императора привилегию на добычу золота. А также людей, корабли, деньги и оборудование.

— А если откажут?

— Будете просить снова!

— Легко вам говорить.

— Мне-то как раз сложнее. Я останусь здесь, с дикарями и испанцами. Объясните государю, что с таким золотом можно построить флот, который будет господствовать в Тихом океане, нанимать целые армии и кормить колонии. Можно забрать себе всю Калифорнию!

При этих словах он выпрямился. Ромео ненадолго уступил место расчетливому акционеру.

— Вы, и правда, считаете это возможным?

— Пока нет. Поэтому нам и предстоит немало поработать, чтобы оно исполнилось. Начнём с Луиса, потом перейдём к его отцу. Марию Игнасию оставим на сладкое. Ей нужно приносить готовое решение, а не ворох наших проблем.

— А я что должен делать?

— Молчать. Не спорить с семьёй, не толкать речей и не обещать Кончите, что мы отплываем завтра утром.

— Не нравится мне ваш план.

— Отлично. Значит, он — рабочий!

Я спрятал золото под камзол и зашагал во двор. Один готов. Осталось уломать остальных.

*.*.*

— Ставлю два бочонка перуанской селитры!

Дон Диего с размахом грохнул ладонью по столу. Серебряная ложка звякнула, пламя свечи испуганно метнулось в сторону.

— Рискуете, дон Диего! — заметил я. — А вы поддержите ставку, Луис?

Да, я и сам не заметил, как начал говорить на испанском. Разумеется, мой словарный запас пока был беден, понимал я далеко не всё, а выразить мог и того меньше, но — говорил! Впрочем, перед этой встречей я усиленно потренировался с Саввой Рыжим, который трещал с местными так, будто прожил тут годы, и Ефимкой, тоже обогнавшим меня в освоении языка. Так что на запланированные мной темы я был готов беседовать без переводчика.

Сын коменданта сидел напротив меня — мрачный, застёгнутый на все пуговицы. За весь вечер он улыбнулся лишь однажды, и то когда кто-то из соседей крупно проигрался.

— Казённое имущество я не ставлю, — процедил Луис.

— Да Бог с ней, с казной. Речь о вашей личной ставке.

— Моих товаров здесь нет.

— Деньги есть у всякого офицера.

— Но не у всякого есть русский граф, который спит и видит, как бы их забрать!

За столом грохнул смех. Даже дон Диего оскалил крупные жёлтые зубы. Игру мы затеяли в подсобке его лавки. Спереди чинно торговали тканями и вином, а сюда тащили товары, о которых таможне знать не полагалось.

Воздух тут был густым от запахов кожи, табака и пролитого агуардьенте. Собралась колоритная компания: