Путь Стратега 5 - Саша Токсик

— А если не заснёт? — прищурился Ростислав.

— Тогда побежим, — честно ответил я. — И ты, как самый лёгкий на ногу, побежишь первым.

— Вот спасибо за доверие, — пробурчал охотник.

— Допустим, у вас это получится. Но как вы ее довезёте до Дальней, господин Стратег? — подал голос Голубцов. — Если по воде, то до болота плыть полдня. Да и обратно против течения не меньше. Если днём мутанта на солнце пригреет, то жаба очнётся прямо на катамаране и перебьёт всех людей вокруг. Ещё и катамаран поди потопит.

Староста говорил дело. На рассвете тварь, может, и будет вялой, но к полудню пригреет, и сонливость с нее мигом слетит. Конечно, можно было ловить жабу вечером. Тогда и о холоде переживать не придётся. Уж ночью-то холод стоял сейчас ого-го какой.

Я бы и взял этот план за основной, если бы не одно «но». Идти ночью на ощупь по топям, а потом в темноте плыть по реке с опасным мутантом на борту — затея скверная, слишком велик шанс ошибиться.

— У нас в погребе лежит лёд с панциря Ледошкура, — напомнил я. — Он почти не тает. Наколем его и возьмём с собой. Как только затянем жабу в сеть — обложим льдом со всех сторон. Для нее вокруг так и останется мороз, проспит до самой деревни.

— А не замёрзнет она у нас насмерть, господин Стратег? — забеспокоилась Василиса. — От мёртвой нам слизи не дождаться.

— Жабы и подо льдом зимуют, внучка, — не отрываясь от каравая, заметил Елисей. — Холод им не враг, а постель.

За столом снова стало тихо. Ростислав посмотрел на Василису, Василиса — на деда, а Елисей спокойно доел свой хлеб.

— Пожалуй, сработает, — наконец согласился Ростислав. — Правда, на мутанта с одной сетью я ещё не ходил.

— А с чем, по-твоему, надо ходить на такую дичь? — спросил я.

— По-хорошему, с ней вообще встречаться не надо, — усмехнулся он. — Но раз выбора нет, пойдём с сетью.

— Тогда с утра начинаем сборы. — Я поднялся из-за стола. — Василиса, на тебе лёд. Ростислав, пойдём к Луке, решим вопрос с катамаранами.

— Так точно, господин Стратег.

* * *

Следующие два дня ушли на подготовку, и сразу начались сложности.

Первым делом занялись льдом. Двое бойцов в погребе кололи глыбы ломами, а Василиса перекладывала куски сухим мхом и укладывала в новые бочки, которые Пров собрал под пиво. Без надёжной тары везти такой груз было нельзя: лёд Ледошкура мгновенно морозил любую воду. Урони мы хоть осколок за борт — река вокруг катамарана тут же схватилась бы коркой.

Пров заглянул в погреб, увидел, что стало с его бочками, и схватился за голову.

— Я же их под пиво гнул, господин Стратег! — горестно сказал он. — От такого холода клёпка поведёт, и потекут они у меня после первой же варки.

— Новые сделаешь, — ответил я. — Дуба тебе теперь хватает, а жаба у нас одна.

Но гружёные бочки оказались слишком тяжёлыми. Когда первые две поставили на катамаран у брода, Лука посмотрел, как глубоко осел настил, и велел сгружать обратно.

— По реке-то мы пройдём, господин Стратег, — пояснил он. — А в болоте мелко, ила по колено. С такой осадкой сядем в первой же протоке, и придётся вам жабу с кочек ловить.

— Значит, надо максимально распределить нагрузку. Выделим под бочки столько катамаранов, сколько нужно, — решил я. — Если своих на всех не хватит, то возьмём часть катамаранов у паладинов. Не думаю, что они будут сильно против.

— Гордей-то не против, — хмыкнул Лука. — А вот Сергей свои катамараны каждое утро пересчитывает. У него на них новобранцы грести учатся.

— Вернём в целости, — пообещал я. — Разве что с жабой на борту.

На том и сошлись. Мы снарядили три катамарана: два под лёд, а третий берегли под жабу на обратную дорогу. Бочки крепко привязали к настилу и укрыли рогожей, чтобы на лёд случайно не плеснула речная вода.

Но на этом сложности не кончились.

Летом мы выманивали жабу у самой кромки болота, где шест ещё доставал до твёрдого дна. Теперь же, по словам Василисы, ее следы уходили в самую глубь топей, куда не пройдёт ни один катамаран, да и человеку там будет непросто. Первый же оступившийся боец уйдёт в трясину по грудь, и вытаскивать его придётся прямо перед носом у мутанта.

Ответ мне подсказал старый фильм о Великой Отечественной войне. Там наши солдаты наступали через белорусские болота, которые немцы считали непроходимыми, и для этого сапёры плели из лозы широкие болотоступы. Пехотинцы привязывали их к сапогам и спокойно шли по трясине там, где в обычной обуви утонули бы на третьем шагу.

Такая обувка нам сейчас и была нужна.

С этой мыслью я и пришёл к Йорику, который ставил бараки для новосёлов.

— Йорик, мне нужны болотоступы, — сказал я. — Два десятка пар к послезавтрашнему утру. Справишься?

Старик отложил топор и долго смотрел на меня.

— Это что ещё за болотоступы такие, господин Стратег?

Я взял уголёк и начертил на доске широкую овальную раму с частым плетением внутри и креплением под сапог.

— Плетёные подошвы из ивового прута, раза в три шире ступни. Внутри переплетаем лозой для жёсткости и крепим ремешки, чтобы привязывать к сапогам. Они распределяют вес человека на большую площадь и не дают провалиться в топь.

Йорик поскрёб лысину, разглядывая чертёж.

— Лозы у реки полно, — проворчал он. — Только, господин Стратег, по-нашему это дерьмоступы какие-то выходят.

— Йорик, мы по топям пойдём, а не по нечистотам. За жабой, — фыркнул я.

— Да это одно и то же, — отрезал старик, но людей за лозой сразу же послал.

К вечеру следующего дня я сам опробовал первую пару на раскисшем берегу ниже брода. Обычный сапог уходил в тамошнюю грязь по щиколотку, а вот широкая плетёнка ложилась поверх жижи и даже не проседала. Йорик с интересом наблюдал за мной несколько минут, а потом не выдержал, привязал вторую пару и полез месить грязь следом. Со стороны занятие и