Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный
— Не грусти, Сёма, — я ободряюще потрепал парня по плечу. — Перевернется и на твоей улице самосвал с пряниками.
— Ты про мою М-90? — сразу понял Эпштейн, но поморщился и махнул рукой. — Не вытащить маленькую, Ваня, немчура не позволит.
— А мы у нее и спрашивать не будем, — подмигнул я, вызвав еще одну волну одобрительного гула.
— Ты Ваню слушай, Семён Михайлович! — добавил от себя Лёня Фёдоров, искренне убежденный теперь в моей прозорливости. — Все, что он говорит, сбывается!
— Вольф Мессинг, — улыбнулся Эпштейн, снова напомнив про знаменитого экстрасенса.
Кстати, хороший мужик — во время войны на свои средства артиста помог построить два боевых истребителя. Об этом в моем будущем почему-то нередко забывали, вместо реальных подвигов Мессинга придумывая ему полную белиберды мистическую биографию.
— Маленькую тоже достать можно, но позже, — сказал я. — Вот только еще и другие находятся на ремонте в Кронштадте. Туда немчуре сложнее добить.
— Они же законсервированы, — возразил Сёма.
— Ничего, «Малютки» скоро снова себя покажут, — уверенно заявил я. — Станет больше поводов вернуть ждущие своего часа лодки в строй. Уж мы с парнями постараемся. Верно, хлопцы?
Веремеенко с Гордовым и еще несколько человек из моей команды, кто был поблизости, ответили не задумываясь.
— Так точно!
* * *
Как ни крути, а штурмовать продуваемый всеми ветрами остров во время белых ночей было форменным самоубийством. С таким же успехом Левченко мог запланировать высадку десанта не чуть за полночь, как было в моей истории, а в солнечный полдень. Это, конечно, была не единственная ошибка, всего лишь одна из многих, но на мой взгляд — едва ли не основная.
Наши «Эски» и «Щуки» успешно прорывались в большую Балтику, нанося урон противнику на его теперь уже не безопасных коммуникациях, М-97 Дьякова и М-77 Карташова, которую успели ввести во второй эшелон взамен лодки Маринеско, вели позиционное наблюдение, а мы втроем отрабатывали взаимодействие с водолазами и готовили «Малютки» к участию в новом походе.
В это же самое время бойцы на Лавенсари тренировались высаживаться с катеров на берег при помощи костюмов Колмогорова, доставлять тяжелое вооружение и радиостанции, и Левченко вроде как был доволен результатами учений. А вот мы с Прохватиловым, используя любое свободное время, выстраивали множество самых разных вариантов безопасной разведки. Основная проблема заключалась в том, что глубины вокруг Соммерса были весьма скромными: до 25 метров и вовсе 5–10 у берегов. Западнее острова уже доходило и до пятидесяти, но из перископа на таком расстоянии особо ничего не рассмотришь, а выпускать водолазов в открытое море… Скрытно выйти-то они выйдут, а вот как их потом ловить на глазах у финнов? Одно дело, когда они в сумерках уходили с южного побережья Невской губы, уничтожив немецкую артиллерию, и совсем другое — плыть по открытой Финке несколько километров.
Но что радовало, Левченко на сей раз не стал торопиться. В прошлой истории он уже спустя неделю после назначения, 1 июля, преподнес высшему флотскому начальству свой готовый план атаки на остров. И спустя еще всего лишь неделю уже командовал смертоносным штурмом. А тут вдруг в дело вступил непредвиденный фактор в моем лице. Точнее — мой заработанный к этому моменту авторитет. Уничтожение вражеской субмарины и малого транспорта, участие в планировании и реализации диверсионной вылазки в Петергоф и Стрельну, а также разведывательная миссия на занятом финнами Гогланде — именно это заинтересовало Гордея Ивановича и притормозило его спешку. Чем я и не преминул воспользоваться, максимально оттягивая день икс, хотя разведданные от меня все равно требовали как можно скорей. Насколько я понимал, у Левченко зудело исправить карьерные и репутационные потери, однако ему все же хватило ума просчитать последствия собственного торопливого плана и сравнить их с тем, как если использовать силы «Малюток» и Роты особого назначения. Правда, для этого мне в итоге пришлось пойти ва-банк.
— Бред! Полный бред! — кипятился Батя, когда мы вчетвером в очередной раз ломали головы над организацией эффективной разведки Соммерса. — Даже если мы подкрадемся на подводном ходу и парни выйдут через торпедный аппарат, пробраться на этот кусок скалы незамеченными на свету не получится! Они будут как на ладони, еще и лампочка сверху гореть будет!
— Значит, нам и надо будет показать, что это полный бред, — сказал я. — Не на словах, а на деле.
— О чем ты? — нахмурился Батя, а Гладилин просто молча посмотрел на меня, выжидая.
— Ты что-то задумал, бродяга бакинский? — лишь Маринеско понял, что у меня уже есть идея, и хмыкнул, прищурившись.
— Задумал, — кивнул я.
Поначалу мысль была простой, как арбуз, но при этом рискованной. Подобраться к острову как можно ближе одной, а лучше двумя субмаринами и намеренно засветиться перед финским гарнизоном. При этом молить всех богов, чтобы мы успели потом погрузиться. Но именно в таком варианте бросок отдавал настолько безумной гусарщиной, что я от него отказался еще до озвучивания. Во-первых, вряд ли кого переубедит неудачный разведывательный поход, напротив, еще под трибунал отдадут. Все просто: не смогли, упустили, облажались. А во-вторых, это не учения и не игра, финны будут стрелять настоящими пулями и снарядами. Терять людей ради гусарщины — точно не наш метод.
Значит, если и рисковать, то ради результатов. Но для этого мне потребуется сорвиголова в лице Маринеско. Петра Васильевича я уважал, он был отличным командиром и отважным человеком, вот только лихости с каплей благородного безумия ему не хватало. А вот у Маринеско этого было с лихвой.
— Показать нам нужно будет бредовость идеи высадки как можно скорей, — начал рассказывать я. — А потому нам все же придется подобраться к острову поближе и высадить водолазов через ТА с путеводной нитью…
И по муссингам, по муссингам — вспомнились незабвенные «72 метра».
— Иван Васильевич, это ведь возможно? — повернулся я к Прохватилову. — Не надо парням добираться до самого берега под пули финнов. Подберемся с Александром Ивановичем максимально близко, выпустим «дьяволов» и будем ждать их на грунте.
— Метров пятьсот — шестьсот, — подумав, ответил Батя. — Можно больше, до километра. Мы так делали в Ораниенбауме, когда с «Правды» через торпедные выходить тренировались. Да и потом не раз, сами знаете… Плюс все-таки наши парни теперь с ластами, за что, Ваня, тебе еще раз спасибо. Маневренность с ними гораздо лучше. Предлагаешь как с Петергофом и Стрельной, только в доработке?
— Именно, —