Подводная лодка «Малютка» - 2 - Петр Алмазный
И еще сдал маршала Кулика, подумал я. Но вслух сказал только то, что сейчас и требовалось:
— Я тоже, Гордей Иванович, обо всех своих ошибках помню. И тоже за них ответил. Так давайте мы с вами не наделаем новых.
Левченко раскрыл было рот, сжал губы. Помолчал, словно бы переваривая мои слова, а может, раздумывая, как бы меня наказать за дерзость, при этом не навредив делу.
— Я услышал, Беззубиков, — сказал он. — А ты выполни свою часть задачи.
И, развернувшись, уверенно продолжил спуск по лестнице. Скрипнул входной дверью, вышел, резво опередив опоздавшего адъютанта. Менее чем через полминуты взревел двигатель «эмики», захлопали дверцы.
Что ж, все не так плохо. И даже еще лучше — есть шанс на успех!
* * *
— Неужели совсем не волнуешься, Вань? — после долгого молчания спросил меня Веремеенко.
Мы возвращались с Кронштадтского рейда после очередных учений дивизиона «Малюток» и прохватиловцев. Уже практически не глядя проходили речной фарватер с притопленным ходовым мостиком.
— Что? — задумавшись, я не сразу услышал штурмана. — Ах да… Конечно, волнуюсь, Вася. Я тебе так скажу: не беспокоиться — это не нормально. Просто незачем это показывать.
— Ты прав, — кивнул Веремеенко. — Я вот тоже волнуюсь. Еще весной, до того, как мы совершили вылазку к Стрельне, казалось, что мы только делаем первые шаги для освобождения города, страны. А зимой, еще до этого осенью, и вовсе думалось, что Гитлер сильнее. Помнишь, как мы готовились взорвать лодки?
— Помню, — кивнул я. — А ты с чего вдруг об этом заговорил?
— Просто, честно, не верится, что мы готовимся отбить целый остров, — чуть замявшись, признался штурман. — Нет, ты не думай, я не сомневаюсь. Просто совсем недавно мы только оборонялись, сейчас вот пробуем вырваться в Балтику, и тут… атака на занятый финнами остров! Наш остров!
— Понимаю тебя, Василий, — я сжал ему плечо. — У меня самого чувство некой… фантастики, что ли. Но нет, товарищ Веремеенко, это все же не фантастика. Это реальность. Мы готовимся гнать захватчиков прочь. И так скоро будет по всем фронтам.
— Это же… — штурман не сразу нашел, как выразиться. — Сначала Соммерс, потом Гогланд. Затем нашу Прибалтику освободим.
— Обязательно, — сказал я.
Мы как раз подходили к «Аэгне», нашему плавучему дому. Сегодня наша крайняя ночь здесь перед переходом в Кронштадт, где мы будем готовиться к новой операции. Ого, я уже на автомате соблюдаю примету моряков и летчиков — избегаю слова «последний», хотя знаю прекрасно, что никакого фатального смысла оно не несет, это суеверие, над которым искренне посмеиваются филологи. Но раз я все-таки теперь накрепко связан с морем, зачем мне отрываться от коллектива? Крайний — значит крайний.
Со стороны Финки доносился неровный шум винтов, прерываемый громом нашей зенитной артиллерии. Наступил июль, и вражеская авиация резко активизировалась, это нам стоит учитывать при развертывании разведывательной миссии. А еще, что меня особенно радует, ни у кого теперь нет вопросов, зачем время от времени чередовать места стоянок подводных лодок. И если не будет — тьфу-тьфу! — нелепых случайностей, хотя бы одной «Малюткой» в дивизионе станет больше. А вообще-то у меня планы ввести в строй еще парочку. Есть на сей счет некоторые соображения.
— О-о, вот и девяносто восьмая! — на палубе плавбазы нас встретили несколько радостных сослуживцев из тех, кто еще не отправился в поход.
— Салют, товарищи подводники! — улыбнулся я, завидев командира М-95 Лёню Фёдорова в компании Льва Костылёва, Семёна Эпштейна и Николая Карташова. — Ну что, кого с чем поздравлять?
— Я же говорил, он знает, — довольно проговорил Лёня, сияя своей чистой простоватой улыбкой. Чем-то они своей почти детской лучезарностью похожи с моим боцманом Мишей Никитиным.
— Скажи честно, Беззубиков, ты пророк? — Сёма Эпштейн прищурился. — Или ясновидящий, как Вольф Гершкович?
Ага, это он про Мессинга, советского экстрасенса, понял я.
— О чем речь-то? — я засмеялся. — Это же по их довольным лицам понятно.
И я показал на Костылёва и Карташова. Оба переглянулись, озарившись улыбками. Рядом уже собрались штурманы и инженеры с нескольких лодок, нетерпеливо ждущие новостей.
— Итак, позвольте представиться, товарищи: капитан третьего ранга Костылёв Лев Николаевич, командир подводной лодки Щ-308 типа «Щука» Краснознаменного Балтийского флота! — отрапортовал теперь уже бывший командир М-77.
Раздался одобрительный гул, кто-то захлопал в ладоши.
— А теперь я, — улыбнулся Николай Карташов, молодой паренек с ранними залысинами на голове. — Сдал командование опытовой подлодки С. 92 РЕДО и принял «Малютку» М-77.
И снова голоса одобрения, смешанные с аплодисментами. Я действительно помнил об этих двух назначениях и, вдохновленный изменившейся судьбой М-95 и добродушного Лёни, твердо решил отвести удар от М-77. А лодка РЕДО, которой командовал Коля Карташов, к слову, тоже «Малютка», только экспериментальная. Вернутся к ней только после войны, сейчас продолжение опытов сочли нецелесообразным. И я не буду настаивать, так как знаю, что в подводном положении субмарина не может дать задний ход. Собственно, эта техническая особенность и поставит на ней крест в начале пятидесятых.
— Поздравляю, братцы! — воскликнул я, с искренним удовольствием пожав обоим парням руки и крепко обняв.
На короткую долю секунды внутри екнуло: а меня ведь тоже могли назначить на «Эску» или «Щуку». Все-таки сколько всего я уже добился на посту командира «Малютки». Но я быстро отогнал эту мысль. Во-первых, Лёва Костылёв — достойный командир, а во-вторых, я настолько прикипел к своей М-98, что не хотел бы сейчас уходить на другую лодку. И дело не в отсутствии амбиций — их у меня, напротив, с лихвой. Здесь и привязанность к «Малютке», и — чего греха таить! — на такой лодке проще подняться еще выше. Хайман Риковер, отец американского атомного подплава, осознанно выбравший начало карьеры на малых судах, не даст соврать.
— Дайте-ка и я вас еще раз, — с улыбкой обнял товарищей Сёма Эпштейн, но от меня не укрылась печаль в его темных глазах.
Его М-90 томилась сейчас у стенки завода имени Жданова, в будущем Северной верфи. Осенью для ее эвакуации проведут настоящую спецоперацию, доведут до ума и назначат командиром Руссина Юру. Это можно ускорить,