Тайна спящих детей - Марина Исайр

Я пообещала поговорить в управлении и разобраться со шкатулкой. Госпожа Вард не сразу убрала от неё руку, словно вместе со старой вещью оставляла мне последнюю часть Норы, которую ещё могла удержать, но в конце концов всё же поблагодарила и ушла. Колокольчик над дверью проводил её тихим звоном, а в лавку на несколько секунд ворвался сырой ветер.

Музыкальная шкатулка осталась на прилавке. На первый взгляд она ничем не отличалась от десятков вещей, которые приносили мне на ремонт: потускневшая краска, трещина на углу, заржавевший ключ. Только дерево оставалось холодным, хотя рядом горела лампа.

Моррис запрыгнул на прилавок и остановился напротив.

— Не открывай её.

— Госпожа Вард принесла шкатулку именно для этого.

— Она принесла её починить, а не выяснить, какое несчастье вылезет наружу, если ты повернёшь ключ.

Я надела тонкие перчатки и осмотрела механизм. Моррис следил за моими руками с таким выражением, словно уже заранее составлял речь для моих похорон и был недоволен тем, сколько работы я ему добавляю.

— Я всего лишь проверю, заклинило ли пружину.

— Конечно. Белое перо ты тоже всего лишь рассматривала.

— Оно лежало спокойно.

— Пока не попыталось познакомиться с твоей ладонью поближе.

Ключ не двигался. Я попробовала повернуть его ещё раз, но внутри не раздалось даже скрежета, будто механизм упирался во что-то мягкое и совершенно ему не принадлежащее, и я уже собиралась убрать шкатулку в защитный ящик, когда крышка медленно поднялась сама.

Моррис отскочил и едва не столкнул чернильницу. Я тоже отдёрнула руку, однако музыка не заиграла. Маленькая фигурка внутри оставалась неподвижной, а из глубины механизма донёсся один тихий звук, похожий на далёкий удар колокола.

По витрине пополз иней.

Холод наполнил лавку за несколько мгновений, приглушив тепло ламп и печи. Моррис перестал возмущаться и повернулся к дальней стене, где из тусклого света медленно проступила знакомая фигура.

Нора выглядела слабее, чем прежде. Сквозь светлое платье просвечивали обои, волосы расплывались по плечам тёмным пятном, а лицо казалось почти бесцветным. Она стояла, обняв себя руками, и плакала, хотя слёзы не катились по её щекам. Выдавали её только дрожащие губы и отчаянное выражение глаз.

Я медленно вышла из-за прилавка.

— Нора, ты меня слышишь?

Девочка посмотрела на меня, но ничего не ответила. Она словно пыталась заговорить, однако каждый раз звук исчезал раньше, чем срывался с губ.

— Твоя бабушка была здесь, — сказала я, стараясь не приближаться слишком быстро. — Она принесла шкатулку. Все тебя ищут.

На лице Норы мелькнула надежда, но почти сразу сменилась страхом. Она оглянулась через плечо, хотя за ней находились только часы и новый стеллаж. Моррис подошёл ближе и остановился возле моих ног, прижав уши.

— Не подходи к ней, — произнёс он необычно тихо.

— Она просит помощи.

Иней на стекле задрожал.

Белые линии медленно потянулись друг к другу, складываясь в неровные буквы. Сначала я увидела только несколько пересекающихся полос, затем различила слово.

ПОМОГИ

Нора смотрела на надпись, будто сама не понимала, как сумела её оставить. Потом снова перевела взгляд на меня, и в нём было столько отчаяния, что я забыла предупреждение Морриса.

— Я помогу, — пообещала я, сделав шаг. — Только не исчезай. Мне нужно понять, где тебя искать.

Все часы в лавке остановились одновременно.

Тишина обрушилась так резко, что я услышала, как по витрине скатилась капля растаявшего инея. Нора испуганно обернулась, её очертания вытянулись, словно кто-то невидимый потянул её назад, а затем она протянула ко мне руку.

Я рванулась вперёд, но пальцы прошли сквозь ледяной воздух.

Девочка исчезла мгновенно. Не растворилась и не отступила к Грани, как другие призраки, а просто пропала, оставив на полу тонкую белую полосу. В ту же секунду крышка шкатулки захлопнулась.

Некоторое время я смотрела на пустую стену. Моррис тоже молчал, что в последние дни случалось всё реже и обычно означало, что происходящее не нравилось ему ещё больше, чем мне.

— Я иду к Рею, — решила я, возвращаясь к прилавку.

— Ну наконец-то, не прошло и трёх появлений.

Я завернула шкатулку в плотную ткань и спрятала записи во внутренний карман плаща. Оставлять вещь в лавке не хотелось: если она была связана с появлением Норы, Рей должен был осмотреть её сам.

Я попросила Таю присмотреть за лавкой и вышла на улицу. На витрине всё ещё белело слово, постепенно теряя чёткие очертания. К тому времени, когда мы с Моррисом свернули за угол, оно наверняка уже превратилось в обычные мокрые полосы, но перед глазами продолжало стоять так ясно, будто было вырезано на стекле.

До Управления мы дошли быстро. Дождь почти закончился, однако мостовая оставалась мокрой, и Моррис всю дорогу выбирал места посуше, бросая на меня обвиняющие взгляды всякий раз, когда ему приходилось переступать через лужу.

В приёмной оказалось шумно. Возле стойки мужчина требовал расследовать проклятие, из-за которого сосед каждую ночь храпел на весь дом, а молодой магистр пытался отнять у зачарованного пера испорченный отчёт. Писарь поднял голову, увидел меня, затем Морриса и явно решил начать разговор с самого важного.

— С животными внутрь нельзя.

— Мне нужна помощь, — произнесла я, не дав ему развить мысль.

Он посмотрел на моё лицо, на завёрнутую шкатулку и всё-таки отложил журнал.

— Магистр Волт у себя. Я сообщу, что вы пришли.

— Не нужно.

Дверь в конце коридора открылась прежде, чем я успела сделать несколько шагов. Рей вышел из кабинета с папкой в руке и что-то говорил сопровождавшему его сотруднику, однако, заметив меня, сразу остановился.

Его взгляд скользнул по свёртку, задержался на моём мокром плаще и вернулся к лицу.

— Лилия?

— Мне нужна помощь.

Наверное, в моём голосе прозвучало достаточно серьёзности, потому что он не стал спрашивать, что случилось, прямо в коридоре.

— Проходите, — сказал Рей, открывая дверь кабинета. Затем посмотрел на Морриса, который уже без приглашения проскользнул внутрь. — Полагаю, спрашивать, можно ли ему, поздно.

— Очень поздно, — ответила я, снимая плащ. — Обычно Моррис сначала занимает лучшее кресло, а потом выясняет, приглашали ли его вообще.

Кот как раз запрыгнул на кресло возле окна, несколько раз повернулся на мягком сиденье и улёгся.

— Хорошее кресло, — сообщил он. — Хотя в лавке удобнее.

— Он одобрил обстановку, — перевела я.

Рей посмотрел