Тайна спящих детей - Марина Исайр

Глава 2 Имя на крышке

На следующее утро я обнаружила, что лавка передумала соглашаться с моими представлениями об уюте.

Накануне мне казалось удачной мыслью постелить между прилавком и стеллажами тёмно-зелёную дорожку. Она скрывала потёртые доски, делала помещение теплее и, что особенно радовало, обошлась мне всего в два керина. Торговец несколько раз повторил, что ковёр совершенно обычный, и теперь я понимала: именно на этом месте следовало развернуться и уйти.

В нашем городе честные продавцы редко произносили слово «обычный» чаще одного раза.

К утру дорожка переместилась к лестнице, свернулась в тугой рулон и прижала к стене две пустые корзины. Моррис сидел рядом, аккуратно обернув хвост вокруг лап, и наблюдал за происходящим с выражением существа, которое заранее предупреждало всех об опасности, хотя на самом деле вчера спало на подоконнике.

— Ты мог меня разбудить, — сказала я, ухватившись за край ковра и пытаясь вытянуть его из-под корзины.

Моррис лениво повёл ухом, не испытывая ни малейшего желания помочь.

— Мог. Но тогда я не узнал бы, далеко он собирается уползти.

— И далеко?

Кот посмотрел в сторону лестницы, словно оценивал неудавшийся маршрут побега.

— Недостаточно. Ещё немного — и можно было бы считать, что он ушёл от тебя по собственной воле.

— Никуда он от меня не уйдёт. Я за него два керина заплатила.

— Теперь понятно, почему ты так держишься за эти отношения.

Я расправила дорожку и придавила её край тяжёлой подставкой для зонтов. Моррис проследил за моими действиями, затем выразительно посмотрел сначала на подставку, потом на меня, но комментировать не стал. Видимо, решил дать мне возможность самостоятельно обнаружить вечером, что к лестнице перебрались уже оба.

За окнами моросил дождь. Вода тонкими дорожками стекала по витрине, размывая отражения домов напротив, и улица казалась почти пустой, хотя до открытия оставалось совсем немного. Я зажгла лампы, протёрла прилавок и принялась разбирать коробку с вещами, которую накануне принесла госпожа Ремис.

Большая часть содержимого не представляла особого интереса: старые пуговицы, сломанная застёжка, пара серебряных ложек, кружевные салфетки и гребень, который неприятно дрожал, стоило поднести к нему руку.

Гребень я сразу отложила подальше.

— Очень разумно, — заметил Моррис, следивший за мной с подоконника. — Возможно, к зиме ты даже начнёшь проверять вещи до того, как принесёшь их в дом.

— Я их проверила.

— Ты спросила у госпожи Ремис, не прокляты ли они.

— И она сказала, что нет.

— Убедительно. Люди вообще редко забывают упомянуть семейное проклятие, когда отдают коробку старого хлама почти бесплатно.

Я сделала вид, что не услышала. После истории с белым пером я действительно стала осторожнее относиться к вещам, вызывавшим необъяснимое желание прикоснуться к ним ещё раз, а особенно если Моррис при этом отходил к противоположной стене и изображал полную непричастность к моей судьбе.

Я как раз разворачивала кружевную салфетку, когда в лавке стало холодно.

Сначала мне показалось, что из-под двери потянуло сыростью, хотя щель я заделала ещё неделю назад. Затем погасла одна из ламп, несмотря на то что масла в ней хватило бы до вечера, а по стеклу витрины изнутри начал проступать тонкий белёсый узор.

Моррис поднял голову. Его прежняя леность исчезла так быстро, словно её и не было.

Я не сомневалась, что девочка вернётся. Наверное, ждала её с той самой минуты, когда накануне она исчезла возле шкафа с часами, оставив после себя холод и неприятное чувство, будто я упустила что-то важное. И всё же, заметив маленькую фигуру у дальней стены, я замерла.

Девочка появилась не сразу. Её очертания собирались из тусклого света медленно, словно ей приходилось преодолевать большое расстояние и сил на дорогу почти не осталось. Сначала проступило бледное лицо, обрамлённое спутанными волосами, затем плечи и тонкие руки, прижатые к груди. На ней снова было простое светлое платье, больше похожее на ночную рубашку. Подол растворялся прежде, чем касался пола.

Сегодня она выглядела слабее. Почти прозрачная, с такими тёмными кругами под глазами, какие не должны появляться у ребёнка даже после самой бессонной ночи.

Я отложила салфетку и осторожно вышла из-за прилавка.

— Ты меня слышишь? — спросила я негромко.

Девочка подняла глаза. На её лице мелькнуло узнавание, а следом почти сразу появился страх, будто она обрадовалась, увидев меня, но тут же вспомнила, почему ей нельзя этого делать.

Она шевельнула губами, однако я не разобрала ни слова. Возможно, звука вовсе не было, и только по стеклу витрины пробежала новая полоса инея.

Я остановилась в нескольких шагах, не решаясь подойти ближе. Вчера девочка исчезла от одного неосторожного движения, и сейчас мне не хотелось снова напугать её раньше, чем она успеет хоть что-нибудь объяснить.

— Не бойся, — произнесла я мягче. — Я не причиню тебе вреда. Ты ведь сама пришла сюда.

Девочка опустила взгляд, словно пыталась вспомнить, зачем это сделала. Её пальцы дрогнули и крепче сжали ткань на груди.

Моррис спрыгнул с подоконника, но приближаться не стал. В отличие от меня он умел ждать и не считал, что любую тревожную тишину непременно нужно заполнить десятком вопросов. Иногда это было полезным качеством, хотя признавать подобное вслух я не собиралась, и тем более в его присутствии.

— Как тебя зовут? — спросила я после короткой паузы.

Ответ появился не сразу. Девочка несколько раз беззвучно шевельнула губами, и только потом до меня донёсся едва различимый шёпот:

— Нора.

Имя прозвучало тихо, но достаточно отчётливо, чтобы я его запомнила.

— Нора, ты знаешь, где находишься?

Она медленно осмотрелась. Взгляд скользнул по полкам, задержался на остановившихся часах, потом перешёл к витрине и только после этого вернулся ко мне. Девочка покачала головой.

— Ты помнишь, что произошло перед тем, как оказалась здесь?

Она нахмурилась, и по её лицу прошла почти болезненная судорога. На несколько мгновений силуэт стал прозрачнее, так что за плечом девочки проступили узоры старых обоев.

Мне уже показалось, что она снова исчезнет, но Нора всё-таки прошептала:

— Домой.

— Ты шла домой? — осторожно уточнила я.

Она едва заметно кивнула.

— Откуда?

Девочка смотрела на меня, и я видела, как она пытается достать из памяти простую вещь, которая прежде наверняка не требовала никаких усилий.

Потом её взгляд упал на дверной колокольчик.

— Звонил…

Она подняла руку, словно хотела показать