Питер - Ал Коруд

Седых явно закусила удила. Илья вздохнул — он узнавал норов коллеги.

— Улетаем мы завтра, и в Петрозаводск.

Эргис переглянулась со Стояновым.

— Разве туда есть рейсы? И почему именно в Карелию?

— Нам нужна консультация у Денисовой. Она сама мне позвонила.

— Илья!

— Извини, Наташа, но я с ней знаком лично.

Трескина порывисто поднялась и встала рядом со Стояновым.

— Ребята, давайте не дёргаться и сообщать новости друг другу заранее.

— Я просто не успел, Палаша. Считал, что Юрий Владимирович скажет что-то на самом деле важное.

Стоянов хмыкнул, Эргис подалась вперёд.

— Давайте не будем ссориться. Ознакомьтесь сначала с нашей информацией, и после обеда мы неспешно побеседуем. Иногда приходится…

Стоянов хитро улыбнулся:

— Под наш бальзамчик. Я пока в лабораторию — узнаю, что там нового.

Опричники многозначительно переглянулись. Похоже, здесь принято оставлять сладкое напоследок. Наталья же выглядела откровенно недовольной. Она считала, что следует сразу доводить важные сведения. А уж что могло быть важнее предстоящей схватки⁈ Илья знаком с характером Стоянова, так что удивился самую малость. Забава ещё не в том статусе, чтобы бухтеть. Ловцы благоразумно помалкивали — их работа наступает тогда, когда слышится команда: «Взять!»

После сытного обеда по закону Архимеда полагается поспать! Но не в их случае. Сидели в этот раз в кают-компании. Заметно, что чья-то заботливая рука старалась придать казённому помещению уют. Климат в Кандалакше суров, от цивилизации далеко. Этот отдел филиала занимался в основном научными исследованиями, что определяло характер личного состава. Никаких громких происшествий. Лишь иногда приходилось немного поправить заезжих «туристов» — любителей сенсаций. Хотя основная волна «откровений» осталась в девяностых и нулевых.

— Отто Россель, профессор университета Турку, старого шведского Або, гуманитарный факультет. Наш старинный приятель.

— Или недруг?

— Или недруг, — согласилась Анастасия. — Поэтому хоть подозрение пало в том числе и на него. Хотя в прошлом он ни разу не давал никаких сомнений. Просто любознательный человек, профессионально изучающий культуру Лапландии.

— Он был из ваших?

Все удивлённо обернулись на Ивана, задавшего неожиданный вопрос.

— Что ты имеешь в виду?

Но Клюка обращался к сидевшему на диванчике Стоянову. Старик искоса глянул на ловца, крякнул:

— Поясни, пожалуйста.

— Из посвящённых в вашу тайну? Вы ведь на Сейдозере в двадцатых и тридцатых много чего интересного нашли.

— Нашли, но к нашему делу это не имеет никакого отношения. Что же касается Отто, то мы его считали искренним другом. Если не верите мне, поверьте нашим лаборантам — они неискренность сразу просекают.

— Так и есть, — подтвердил Илья. Он и помог остальным разобраться в массиве полученной за эти часы информации. — Россель же знал о ноэдах крайне много. И он точно мог найти или разобраться в обряде, сотворённом на горе Кольвосенваара.

Эргис вдобавок принесла свежую новость.

— Нам позвонили оперативники из Symbaroum. Они дошли до горы и нашли следы обряда, в том числе и останки двух людей. Профессора среди них не оказалось. Судя по зубам, это работники Финской службы.

— Почему зубам?

— В результате ваших… — Анастасия коротко глянула на Пелагею, — противодействий там также всё сгорело. Сейд разрушен, следов эманации не обнаружено.

— Нашли хоть кого-то из финских коллег?

— Вот тут сложнее. Пятеро их руководителей сейчас в финской тюрьме.

— Серьёзно?

Эргис покачала головой:

— Это политика. Их посчитали нелояльными.

— Американцы?

— И они тоже. Тут проблемы несколько глубже. Финское правительство в настоящий момент полностью в руках одной глобальной организации.

Илья всколыхнулся:

— Они как-то связаны между собой?

Эргис развела руками:

— Это не моя зона ответственности. Шведы прибыли туда под прикрытием. На связь с финскими коллегами выйти пока не смогли. Если там кто-то остался, то сейчас на нелегальном положении и скорее всего в Лапландии. Там руки спецслужб коротки.

— Ничего себе ситуация!

Седых с мрачным выражением на лице резюмировала:

— И скорее всего ясности мы оттуда в скором времени не получим.

Тут снова всех удивил Иван:

— Я бы так не сказал. Забава, можно твой телефон?

Клюка вернулся через пару минут — он сосредоточен:

— Обещали отстучать завтра. Но ниточка у братьев по крови имеется.

— Можно подробности? Или это ваша тайна?

Если бы вопрос задала не Пелагея, ответа бы они скорее всего не услышали. Но Иван почуял, что вопрос задан не просто так. Он оглянулся на местных, подумал и что-то для себя решил.

— Все в курсе, откуда Русь пошла? Так вот, потомки варягов и породнившихся с ними славянских гридней живы до сих пор. И занимаемся мы делами схожими. Ну и, разумеется, для пользы дела контакты меж собой не теряем.

Даже Стоянов удивился:

— Ничего себе! Ваше братство существует помимо нашей службы!

— На Руси много чего осталось с древних времён.

Седых безапелляционно прервала мужчин.

— Только что делать с нашим финским шведом?

Губы потомка богатырей тронула тонкая улыбка:

— Вот им мы сейчас и займёмся! Нужны его фотографии, сигнатура, привычки и размеры одежды и обуви.

Хорошо полетавший работяга Ан-24 принадлежал министерству лесного хозяйства. Как уже договорились с ними, было непонятно. К тому же микроавтобус в аэропорту Петрозаводска подали прямо к трапу. Экипаж лишних вопросов не задавал, и молодые опричники в лице Путяшной справедливо решили, что такие перевозки происходят не в первый раз. Забаве вообще безумно интересно участвовать в подобного рода приключениях. Вернее, до последних дней ни в чём подобном она никогда не участвовала. Это вам не городская текучка, когда приходится реагировать на любой чих вставшей не с той ноги бабки. Вот привиделось ей привидение — и всё! Или дядечка с интеллигентной бородкой несколько недель выжигал мозг своими сообщениями в ФСБ о «подземных террористах». Чаще всего таких клиентов скидывали Опричнине. У дежурных Конторы их отдел значился под кодом «ОВС» — всякой всячины.

Просеивать массу ложных вызовов, а что-то стоящее отдавать другим в работу было утомительно. Но эта операция грозила войти в анналы Опричнины! Девушка себя машинально одёрнула — нужно ещё дожить до финиша. Она отдавала себе отчёт в том, что борьба с неизведанным и невероятно сильным противником предстоит серьёзная. И не всё может пойти удачно. В истории Опричнины такое случалось не раз. Так что по спине