Тайна спящих детей - Марина Исайр

Я придвинулась ближе, надеясь прочитать хотя бы несколько строк, но он заслонял бумагу пальцами. Удалось различить только короткие описания вещей и пометки возле них. Список составлял человек, который либо бывал в лавке, либо получил сведения от кого-то знакомого с товаром.

Моррис тоже следил за листком. Он медленно выбрался из-под стола, прошел вдоль стены и остановился возле моей ноги. Я указала на хриплого, затем на доску. Кот посмотрел сначала туда, потом на кусочек мела, лежавший в деревянном желобке, и беззвучно оскалился.

Мел поднялся легко. Я давно привыкла писать им на дверях, стенах и прилавке, а после последних событий могла удерживать маленькие предметы почти без усилий. Сложнее было провести первую черту, не выдав себя шорохом. Я дождалась, пока худой снова склонился к замку, а его напарник повернулся к шкафу, стерла рукавом прежнюю надпись и медленно написала:

«НЕ БЕРИТЕ ЧУЖОЕ».

Сухое поскрипывание мела смешалось со звуком отмычки. Никто не обернулся. Я вернула мел в желобок и отошла от доски, хотя увидеть меня они все равно не могли.

Худой открыл первый замок кассы, поднялся и потянулся за другой отмычкой. Его взгляд случайно скользнул по доске. Рука остановилась возле кармана.

Он подошел ближе, провел пальцем по буквам и посмотрел на белую пыль, оставшуюся на коже. Потом обернулся к напарнику.

— Гарен, это ты писал?

Хриплый даже не сразу понял вопрос. Он стоял возле шкафа и заворачивал зеркало в кусок ткани.

— Я от тебя не отходил.

Худой снова посмотрел на доску. Несколько секунд он молчал, потом взял тряпку, висевшую на краю прилавка, и стер надпись одним резким движением. Темное пятно от влажной ткани расползлось по грифелю, а белые буквы исчезли.

— Хозяйка оставила, — сказал он, возвращая тряпку на место. — Ты просто не заметил.

Хриплый хотел возразить, но передумал и убрал зеркало в мешок. Его движения стали быстрее, а листок он больше не доставал. Теперь мужчина брал только то, что успел запомнить.

Я посмотрела на Морриса. Он сидел возле моих ног и не сводил глаз с худого. Потом медленно перевел взгляд на доску.

Мел снова поднялся.

На сей раз я не стала ждать, пока воры отвернутся. Первый скрежет заставил худого замереть возле кассы. Он поднял голову и увидел, как на пустой доске появилась короткая вертикальная черта. Следом легла вторая, потом из них сложилась буква. Мел двигался медленно, потому что я хотела, чтобы мужчина успел разглядеть каждое движение.

«Я СЛЫШАЛА».

Последняя буква вышла кривой. Кусочек мела дрогнул, стукнулся о доску и упал в желобок.

Худой не шелохнулся. Хриплый стоял за его спиной и видел надпись через плечо. Мешок выскользнул у него из руки, зеркало внутри глухо ударилось о подсвечник.

— Кто здесь? — спросил худой, резко оборачиваясь к темной части зала.

Я осталась рядом с доской. Моррис бесшумно отступил за кресло.

Мужчина вытащил из-за пояса узкий нож и направился к ближайшему стеллажу. Проверил проход между шкафами, заглянул за прилавок, резко отдернул ткань с зеркала. В отражении появился только он сам: бледное лицо, темная куртка и рука с ножом, поднятая чуть выше пояса.

— Выходи, — потребовал он, двигаясь дальше. — Пока цел.

Голос прозвучал достаточно ровно, но теперь мужчина держал фонарь ближе к себе и всякий раз оглядывался на доску. Хриплый не присоединился к поискам. Он поднял мешок и отступил к подсобке, стараясь не приближаться к лестнице.

Я взяла мел.

Скрежет заставил его повернуться. Новая надпись появилась прямо под прежней:

«Я И ТАК НЕ ЦЕЛА».

Мужчина смотрел на буквы, пока смысл не дошел до него полностью. Потом медленно поднял глаза к потолку. Над ним начиналась лестница на второй этаж, где несколько лет назад нашли мое тело.

— Уходим, — выговорил он.

Худой выглянул из-за стеллажа. По его лицу было понятно, что надпись он тоже прочел, но отступать не собирался.

— Здесь кто-то сидит с нитками и пугает тебя, потому что сам боится выйти.

Он подошел к доске и сорвал ее со стены. Перевернул, проверил заднюю сторону, крепления и края рамы, затем поставил обратно на прилавок, повернув грифелем вниз.

Плохое решение.

Моррис перебрался к настенным часам, поднялся на задние лапы и зацепил когтем длинную цепочку. Механизм внутри пришел в движение, маятник качнулся, и над прилавком прозвучал один тяжелый удар.

Худой обернулся, но Моррис уже скрылся за стеллажом.

Ударили вторые часы. Потом третьи, хотя ни одни не показывали нужного времени. Звон шел из разных частей торгового зала, накладывался один на другой и постепенно заполнял дом. Хриплый прижал свободную ладонь к уху. Его напарник бросился к ближайшим часам, распахнул дверцу и остановил маятник.

Звон продолжался.

Я перевернула доску.

Она легла на прилавок грифельной стороной вверх. Мел поднялся из желобка и снова заскреб по темной поверхности. Худой услышал звук за спиной, но не повернулся сразу, будто несколько лишних секунд могли изменить надпись, которая уже появлялась на доске.

«ГАРЕН».

Мел упал, стукнувшись о деревянную раму. Хриплый прочел свое имя и замер с мешком в руке. Потом медленно посмотрел на напарника, словно ждал от него объяснения, однако тот молчал и впервые не пытался усмехаться. Гарен отступил от прилавка, задел бедром край стола и едва удержал мешок. Дыхание стало шумным, взгляд метнулся к подсобке, затем к лестнице, на которую он с самого начала старался не смотреть.

Мел снова поднялся.

Гарен дернулся и сделал еще один шаг назад, не отрывая глаз от доски. Под его именем появилась новая строка:

«НЕ СМОТРИ НАВЕРХ».

Он сразу поднял голову.

Верхняя площадка лестницы оставалась пустой. Там не горел свет, не двигалась дверь и не слышались шаги, но Гарен смотрел в темноту так долго, что перестал замечать происходящее в торговом зале. Его пальцы разжались, мешок с серебром опустился на пол, а дубинка дрогнула в другой руке.

Моррис бесшумно вышел из-за стеллажа, остановился посреди прохода и негромко мяукнул.

Гарен резко обернулся и едва не вскрикнул. Для него возле лестницы появился обычный серый кот, хотя после движущегося мела даже кошачьи глаза в темноте уже не казались обычными. Мужчины услышали только протяжное мяуканье. Я же прекрасно разобрала, что фамильяр думает о людях, собиравшихся выбросить его на улицу и запереть в подсобке.

— Вот и сторож, — выдохнул худой, и появление обычного кота заметно его успокоило. Движущийся мел он объяснить не мог, зато с