КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

И всё ж таки, когда кадавры хором захрипели:

— Да-а-а… — оба любопытствующих деда слегка вздрогнули. Но не отшагнули.

— В таком случае слушайте индивидуальную задачу…

Я потратил больше, чем обычно, времени, чтобы дотошно разъяснить кадаврам: куда они должны направиться и как действовать.

— … Повторяю: активировать гранаты только после того, как вы проникните в казармы, при скоплении военнослужащих не менее четырёх единиц. А теперь — бодрым шагом марш! — я проводил взглядом удаляющиеся фигуры.

— Мда-а-а, — протянул дед Севастьянов. — Это что ж выходит — как бы живые бомбы получились? Навроде япских священных ветров*?

*Они же камикадзе.

— Дались тебе эти бомбы, Севастьяныч… — пробормотал Тимофеич, тоже провожая взглядом засланцев.

— Зато без потерь в личном составе! — поднял палец вверх Севастьянов. — Вот так я воевать даже и рад! Врагу разор и поношение, а мы тут сидим, в биноклю смотрим! И никаких мне!

К чему он заявил последнее, я, честно говоря, не понял.

Чего не понял-то? До сих пор завидует, что демонов не случилось!

Э-э-э! Мы тут бомбардировальный (или как его там правильно?) аэродром к ногтю прижали! Шагоходы грохнули! Это тебе не завалящие демоны!

Завалящие демоны? Это ты казакам объясни! Это ж маньяки боевые, хлебом не корми, дай кому втащить со всем прилежанием!

Эт ты прав. Да. Незадача. Не получилось демонов добыть. Но аэродром тоже ничего так! Да и пауканы!

Это ты им поясни!

И поясню!

Давай, а я посмотрю!

Смотри и учись!

— Ладно, — упёр я руки в боки, — надеюсь, машинка с языком и документами уже до Клостервальда добралась, пока мы тут завязли. Переживаю я за лодки. Хоть бы успели наши сообщение передать.

— Должны успеть! — сурово кивнул Тимофеич. — Я посчитал, ежли вкружную Трансильвании — это тоже время уйдёт. Успеют!

— А лодки хороши-и-и! — мечтательно вздохнул Севастьяныч.

— Так теперь-то с ними главное — что? — спросил я у него таким тоном, что дед сразу отвлёкся от созерцания убегающих кадавров.

— И чего?

— А того! Щас эти летающие лодки в Карлук переправим — кто над ними будет главным на Ангаре-то? Опять морды бить друг дружке будете?

— Эт почему это? — подозрительно прищурился Севастьянов. — Чья команда добыла того и это… тапки!

— Так на всех же делиться должно? На весь партизанский отряд? — преувеличенно удивился я.

— А-а-ага-а-а! На всех, значить? — протянул наш главный каптёр. — И что — и пауканы?

— И поверженный демон тож на всех? — сразу ревниво подключился Тимофеич.

Дались им эти демоны!

— Вот тут нет, — удручённо вздохнул я.

— Значицца, и лодки летающие не на всех! — отрезал Севастьянов. — Тады так! Оне когда прилетят в окончание на Ангару, я лично обслуживанием и снабжение командовать буду. Лады?

— Праильно! — рубанул Тимофеич. — А то — ишь! Этак и до разбазаривания недалече! А у Севастьяныча завсегда порядок!

— Лады, — согласился я, пряча улыбку, — так и положим.

Оно понятно, что и в складской команде, и в причальной для этих летучих кораблей будут сплошь родственнички Севастьяновы. Но! Ежели вы думаете, что ущерб обчеству от того будет… Ха! Да дед Сева сам которого поганца-вредителя удавит… И все это знают!

Но это всё мысля суетная и для настоящего неинтересная.

Минут через сорок наш караван покатил дальше. Потеряв один бронегрузовик, зато потяжелев на шесть крупнокалиберных пулемётов. И это не считая боеприпасов к ним и кучи всякой полезной в воинском деле мелочи. Всё в дом, всё в хозяйство!

ПРОСТОЕ И ПОНЯТНОЕ ЗАДАНИЕ

Где-то в шестидесяти километрах к северу от Клостервальда, город Брно

29 января 1948 года, вечер

Енрикетта

Сперва она попробовала сделать себе туфли вроде тех, что видела в одном модном журнале, забытом кем-то в той каюте, которую она занимала на дирижабле во время последнего перелёта. Красивые такие туфли. На высоких каблуках. С тоненькими кожаными ремешками. Только не бежевые, нет! Если бы ещё тот густо-красный — куда ни шло. Но лучше чёрный. Любимый глянцево-лаковый чёрный цвет. И непременно каблуки — высокие такие, с ладонь. А подошву, так и быть, можно оставить насыщенно-красной, в конце концов, это цвет крови…

Рассуждая так, Енрикетта сделала шаг… Тонкий каблук нырнул в малозаметную выемку в брусчатке, и баронесса чуть не вывернула себе ногу, оступившись. Шипяще выругалась под нос по-арагонски. Это же эквилибристика какая-то! Ещё и коленки вперёд торчат.

— Великая тьма, почему я вообще вижу свои коленки! — сердито воскликнула она. — Basura!* Почему оно опять такое короткое⁈

*Дрянь (исп.)

Платье категорически отказывалось слушаться и при малейшей потере контроля стремилось сократиться. Если с рукавами ещё как-то можно было смириться, то детская длина подола при нынешнем росте баронессы выглядела вызывающе-неприличной. Не говоря уже о лифе, который стремился то сползти вниз, открываясь экстремально-эпатажным декольте, то разредиться из плотного кружева в сетку.

— Marranada!* — сердито обругала баронесса тени. — Чтобы моя магия выступала против меня! Пф!

*Пакость!

Заставив платье принять должный вид (чёрный атлас, чёрное кружево, чёрные бархатные вставки), она решительно приподнялась в воздух и полетела на небольшом расстоянии над мостовой. На магически истощённый и вычерпанный клочок площади сразу же со всех сторон хлынула сирень, и Енрикетта быстро смогла восстановить свой резерв. Свой новый резерв! Эта мысль была особенно приятной.

Электрическая будка должна быть где-то здесь, совсем рядом…

Нарушивший тишину мёртвого города звук заставил её замереть. Кажется, это мотор? Определённо. Не ползун, что-то более лёгкое. Чуток бронированная катушка. И где?.. Эхо, гуляющее меж пустых зданий, сбивало с толку.

Накинув отвлекающее заклинание, Енрикетта взмыла ввысь, над улицей, над красными крышами. Здесь было более понятно, откуда идёт звук. Слегка сместилась…

— Ах, вон он! А вот и будка!

Надо же было так ошибиться. Извилистые старые улицы подвели её, и Енрикетта оказалась чуть восточнее, чем должна была.

— Зато я встретила рыжую, — рассудительно сказала она сама себе. — Рыжую, которая искала некроманта, заметим. Надо будет предупредить сеньора Аркадия, чтоб не пытался бить её чем-то большим…

Колёсная катушка медленно ползла по улице. Здесь, в старом городе, ей было тесно, того и гляди, зацепишься за угол. Главное — не застрять!

Машина остановилась на крошечной площади, на которой едва могла бы развернуться. Её верхняя башенка сделала полный оборот, выказывая величайшую подозрительность того, кто сидел внутри.

— Какой