Инженер из будущего. Книга шестая - Максим Черный

Мотор заработал ровно. Турбина набрала обороты и продолжала работать без признаков перегрева. Воронцов проверил топливную систему, убедился, что подача стабильна, а соединения герметичны. Кучеренко ещё некоторое время наблюдал за приборами, после чего выключил двигатель.

— Пока всё в норме, — сказал он Максиму. — Но надо проверить на ходу.

— Для этого и едем на полигон.

Максим распорядился готовить танк к выезду. На этот раз предстояло не обычное испытание, а приёмка. Он отправил телеграмму Жукову и стал ждать ответа.

Ответ пришёл быстро:

«Буду через неделю. Готовьте танк».

Максим прочитал сообщение, положил его на стол и позвал Козырева. Нужно было согласовать выезд, подготовить охрану и транспорт, проверить документы. На полигоне должны были находиться не только сам танк и заводская команда, но и представители военного руководства. Всё требовалось организовать без задержек.

В назначенный день колонна вышла с завода ночью.

Впереди шёл третий прототип. За ним двигались первый и второй танки. Кучеренко находился в третьей машине, Кошкин и Воронцов ехали в штабной. Козырев организовал охрану. Как и прежде, старались не привлекать лишнего внимания: колонна двигалась в темноте, без фар, соблюдая установленный порядок.

На полигоне их уже ждали. У ворот стоял майор Громов, рядом с ним находились несколько командиров и представителей Генерального штаба. Когда колонна остановилась, Громов подошёл к Максиму.

— Прибыли?

— Прибыли. Третий прототип готов.

Громов посмотрел на танк, затем перевёл взгляд на две машины, следовавшие за ним.

— А остальные зачем привезли?

— Первый и второй тоже пригодятся. Первый используем для проверки брони. На нём можно провести стрельбы и посмотреть, как поведёт себя защита.

Громов ещё раз оглядел колонну.

— Понятно. Тогда не будем терять время. Утром начнём.

Танки разместили на подготовленных площадках, оборудование проверили, людей распределили по местам. До приезда Жукова оставалось совсем немного, и Максим хотел, чтобы к его появлению всё было готово.

На следующий день у ангара остановилась чёрная машина.

Жуков приехал без лишних предупреждений. Из автомобиля вышел высокий, подтянутый человек в полевой форме, без орденов на груди. Максим узнал его сразу — Георгий Константинович Жуков, начальник Генерального штаба. Человек, от решений которого зависело многое на фронте, теперь приехал посмотреть на танк, над которым завод работал последние месяцы.

Жуков подошёл к Максиму и протянул руку.

— Егоров. Наслышан о ваших успехах.

— Товарищ генерал армии, — ответил Максим, пожимая ему руку. — Рад вас видеть.

— Ну, показывайте, что у вас здесь.

Максим провёл его в ангар. Три танка стояли рядом. Первый — образец, на котором проверяли и отрабатывали первоначальные решения. Второй — с доработанной силовой установкой и исправленными недостатками. Третий — тот, который предстояло предъявить на приёмку.

Жуков не стал ограничиваться коротким осмотром. Он обошёл машины, задержался возле башен, посмотрел на расположение отдельных узлов. У третьего прототипа остановился дольше, заглянул в моторный отсек, осмотрел крепления и поинтересовался, какие изменения внесли после предыдущих испытаний.

Максим отвечал по существу, не пытаясь приукрасить результаты. Он понимал, что Жуков приехал не ради красивого доклада. Ему нужна была машина, которая действительно сможет работать в боевых условиях.

— Это и есть Т-54? — спросил Жуков, остановившись возле третьего танка.

— Так точно. Третий прототип. В нём учтены замечания по первым двум машинам.

Жуков ещё раз посмотрел на танк.

— Хорошо. Теперь посмотрим, как он поведёт себя на полигоне.

Испытания начались утром.

Ковалёв занял место механика-водителя. Танк вышел на трассу и пошёл вперёд. На первых участках проверяли работу ходовой части, поведение машины на неровностях и устойчивость при движении. Третий прототип шёл ровно, без прежних стуков. Подвеска работала как надо, двигатель тянул уверенно, турбина не перегревалась. Расход топлива оставался в пределах расчётных значений.

Жуков наблюдал за движением с площадки, затем поднялся на вышку, откуда лучше просматривалась трасса.

— Идёт хорошо, — заметил он. — Но ходовая — это ещё не всё. Теперь стрельбы.

Танк направили на стрельбище. Проверили пушку, прицел и работу механизмов. Ковалёв занял позицию, экипаж выполнил необходимые действия. После команды раздался первый выстрел. Затем второй, третий. Пушка работала штатно, прицел сохранял положение, эжектор отводил пороховые газы.

После серии выстрелов Жуков спустился с вышки и подошёл к машине. Он осмотрел башню, задержал взгляд на установке прицела.

— Крепление надёжное?

— Проверяли на предыдущих испытаниях, — ответил Максим. — Сейчас повторили проверку. Смещения нет.

— А броня?

— Лобовая плита — сто миллиметров под углом. Башня — до ста пятидесяти.

Жуков помолчал, обдумывая ответ.

— Хочу проверить сам.

Максим понял, что речь идёт о броневой защите, и сразу предложил решение.

— Товарищ генерал армии, для этого у нас есть первый прототип. Его можно использовать для стрельб. На серийный образец он уже не пойдёт, но для проверки брони вполне пригоден.

— А он вам больше не понадобится?

— Для дальнейшей работы он своё дело сделал. Его можно оставить как учебный образец. Зато мы сможем проверить броню и оценить результаты попаданий, не рискуя третьим танком.

Жуков кивнул.

— Тогда готовьте.

Первый прототип вывели на огневой рубеж. Перед стрельбами из него выгрузили боекомплект, слили топливо. Внутрь поместили манекены, чтобы оценить возможные последствия попаданий для экипажа.

Жуков решил сам участвовать в проверке.

Нам предоставлена немецкая восьмидесятивосьмимиллиметровая зенитная пушка. Именно она является главной угрозой для нашей бронетехники в будущем. Сейчас начнём обстрел корпуса с двух тысяч метров и шагом в двести метров, до тысячи. После шаг уменьшится до ста метров.

Он повернулся к Громову.

— Товарищ Громов, ведите журнал испытаний. Его заверенную копию отправим в ГАБТУ.

Громов кивнул и раскрыл папку. Расчёт занял позицию у орудия. Первый снаряд зарядили, наводчик поймал в прицел лобовую плиту танка.

Жуков обвёл взглядом собравшихся.

Он повернулся к Громову.

— Товарищ Громов, ведите журнал испытаний. Его заверенную копию отправим в ГАБТУ.

Громов кивнул и раскрыл папку. Расчёт занял позицию у орудия. Первый снаряд зарядили, наводчик поймал в прицел лобовую плиту танка.

Дистанция — две тысячи метров. Выстрел. Снаряд ударил в броню, брызнули искры, но пробоины не было. Ни в лобовой проекции, ни при обстреле под углом до шестидесяти градусов включительно броня выдержала.

Отметили результат. Следующий рубеж — тысяча восемьсот метров. Снова выстрел, снова вмятина на броне. Пробоины нет.

Тысяча шестьсот. Снаряд ударил в башню. Броня держала.

Тысяча четыреста. Попадание в борт. И снова броня выдержала.

Жуков направился к танку. Он осмотрел вмятины, внимательно изучил повреждения, провёл рукой по металлу. Остальные стояли неподалёку и ждали его оценки.

— Хорошая броня, — наконец сказал он. — Крепкая. Если бы все наши танки были такими…

Он не договорил.

Максим понимал, о чём думает Жуков. На фронте броня решала многое. Немецкие противотанковые орудия становились всё опаснее, и сорокапятимиллиметровая лобовая броня Т-34 уже не всегда обеспечивала необходимую защиту. Армии требовалась новая машина, способная выдерживать более