Одна нить на два мира - Ева Росс

А потом он опустил ставни. Лицо снова стало ровным, непроницаемым, чужим.

— Вставай, — сказал он. — Тут нельзя оставаться.

— Ты спас меня, — тихо сказала Саша.

— Я убрал помеху. — Ложь. Гладкая, отработанная, и оба они это знали. — Не путай. — Он отвернулся, вглядываясь в тьму за пустошью, туда, где на холме чернели шпили. — Есть только одно место, где ты будешь в безопасности от таких, как эти. И, поверь, я веду тебя туда не ради тебя.

— Тогда ради чего?

Он помолчал. Ветер трепал полы его плаща, две луны заливали пустошь двойным бледным светом, и где-то далеко, в основании мира, тихо расходилась надорванная нить, которой ни он, ни она ещё не знали.

— Ради того, — сказал он наконец, — чтобы больше никто и никогда не смог тебя использовать.

И это — она почувствовала — было чистой правдой.

Он пошёл вперёд, не оглядываясь, зная, что она пойдёт следом. И Саша, чужачка в мире с двумя лунами, у которой отняли всё, кроме имени и дара, о котором она пока не подозревала, — пошла.

К чёрным шпилям на холме.

К академии.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Дорога заняла остаток ночи, и Кайрен не сказал за неё почти ни слова.

Он шёл впереди — ровным, выматывающим шагом, будто проверял, сломается она или нет, — и всякий раз, когда Саша спотыкалась о корни в темноте, он замедлялся. Едва заметно. Ни разу не обернувшись, ни разу не предложив руки. Просто давал ей нагнать. И снова уходил вперёд, оставляя между ними ровно столько расстояния, чтобы это не выглядело заботой.

Она сдалась и стала просто идти. Задавать вопросы было бесполезно: на каждый второй он отвечал молчанием, на каждый первый — сухим «узнаешь». Но кое-что она вытянула, по крупицам, и картина складывалась дикая.

Мир назывался — если перевести то, что распускалось у неё в голове, — чем-то вродеАэртан . В нём жили расы, о которых она читала только в сказках, и все они были настоящими: те, кто менял облик, те, кто плёл иллюзии, те, кто торговал полуправдами, те, кто говорил с тьмой. И драконы — вроде того, что шёл сейчас перед ней и грел собой холодный ночной воздух.

— А я, — спросила она в спину, — я кто? Я же человек. Обычный человек. Почему за мной пришли эти… ловчие?

Кайрен остановился так резко, что она едва не врезалась в него.

— Ты не обычная, — сказал он, не оборачиваясь. — И чем скорее ты это примешь, тем дольше проживёшь.

— Это не ответ.

— Это единственный ответ, который я готов дать до рассвета. — Он снова двинулся вперёд. — В академии есть тот, кто объяснит тебе про твой дар лучше, чем я. Держись его. Не держись меня.

Не держись меня. Правда, и не вся. Она уже научилась слышать зазор.

Небо начало сереть, когда они поднялись на холм.

И Саша забыла все вопросы.

Академия выросла перед ней из редеющей тьмы — не замок, а целый город, вгрызшийся в скалу: башни разной высоты, соединённые арками и висячими мостами, стены из тёмного камня, что мерцал в предрассветном сумраке, будто внутри него текли жилы света. Над самой высокой башней медленно поворачивалось что-то вроде кольца из бледного огня. Воздух здесь был другой — плотнее, живее, и её дар отозвался на него дрожью: вся эта громада была оплетена нитями, древними, толстыми, как корабельные канаты, — защитами, вплетёнными в самый камень тысячи лет назад.

— Академия Солнечного Излома, — сказал Кайрен, и впервые в его голосе прозвучало что-то, кроме холода. Не тепло. Уважение. — Единственное место в Аэртане, где под одной крышей учатся все расы, не перегрызая друг другу глотки. Нейтральная земля. Старше любого трона. — Он помолчал. — И, пока ты внутри её стен, — самое безопасное место в мире.

— А ты? — спросила Саша. — Ты просто… привёл меня и уйдёшь?

Он посмотрел на неё сверху вниз, и в сером свете его глаза потускнели до старого золота.

— Нет, — сказал он с явной неохотой. — Я здесь преподаю. Боевую магию. — Уголок его рта дёрнулся — не улыбка, гримаса. — Так что, к нашему общему неудовольствию, ты будешь видеть меня чаще, чем нам обоим хотелось бы.

Не успела она осознать это, как ворота отворились.

Их ждали. Женщина — невысокая, крепкая, с проседью в тёмных волосах и с глазами, которые были янтарными и слишком внимательными для человека. От неё пахло дождём и чем-то диким, лесным, и когда она двигалась, в этом была текучая, звериная плавность. Оборотень, поняла Саша, сама не зная откуда.

Женщина скользнула взглядом по ней — быстро, оценивающе, — и остановилась на Кайрене. Ноздри её дрогнули. И что-то в её лице переменилось: она втянула воздух ещё раз, медленно, и посмотрела на них двоих уже иначе. Понимающе. Тревожно.

— Значит, правда, — тихо сказала она. — Я почуяла ещё от ворот. — Янтарные глаза метнулись к Кайрену. — Ты хоть понимаешь, что ты привёл в мои стены, дракон?

— Понимаю лучше всех, наставница, — ровно ответил он. — Поэтому и привёл сюда, а не куда-то ещё. Она под защитой Излома. Проследите за этим.

Женщина ещё мгновение смотрела на него — долгим, тяжёлым взглядом, в котором Саша прочла целый разговор, которого не понимала, — а потом повернулась к ней, и суровость в её лице растаяла.

— Ну, здравствуй, потерянная, — сказала она уже мягче. — Меня зовут Тарья Вельмунд. Я наставница-хранительница здешних новичков, а заодно та, кому теперь отвечать за твою голову. — Она чуть усмехнулась. — Идём. Ты еле стоишь, а ему, — короткий кивок в сторону Кайрена, — ещё нужно сделать вид, будто он тут ни при чём.

Саша обернулась.

Кайрен уже отступал — назад, в предрассветную тень под аркой, будто спешил разорвать между ними ту невидимую нить, что тянулась и тянулась, сколько бы он ни отходил. На краю тьмы он остановился. И на одно короткое мгновение — она бы поклялась — посмотрел на неё так, как не