Питер - Ал Коруд

— Почему вы так считаете?

— Вот эти ребята, — Рокотов кивнул в сторону «ловцов», — куда попало не отправляются. Их старший ведь потомок того самого Добрыни?

Сейчас пришёл черёд удивляться Трескиной. Но её задумчивость прервала Седых.

— Рвём когти — нам ещё семь часов пилить. Благо, снега нет.

Но как накаркала. На полпути несущиеся по небу тучи стали заметно ниже, и из них щедро сыпануло свежим снежком. Видимость и скорость сразу упали. Затем пришлось остановиться на трассе из-за чужой аварии. Группа москвичей улетела на обочину. Как можно ехать на север с такой резиной? Да ещё без горелки, припасов и настоящей тёплой одежды. Отогрели бедолаг, отпоили кофе и отправили со спасателями в ближайший посёлок. В итоге свернули после проезда реки Кемь на запад уже после обеда. Дорога стала заметно хуже, хотя высокий пикап спокойно глотал ямы и ухабы. В посёлке со странным названием Авнепорог остановились на обед. Кафешка простая — бывшая столовка, что вечером принимала в углу около буфета гостей. Потому обстановка спартанская, простые столовские столы и приборы, но зато щи выше всех похвал. Как и котлеты из лосятины. В углу кафешки тесно сидела весёлая компания, ещё больше повеселевшая при виде зашедших на огонёк девушек и тут же поскучневшая, заметив с ними двух крепких парней. Народ тут жил простой, и потому людей, что могли в ответ на «закурить есть?» запросто набить морду, вычисляли сразу.

Наталья в это время пыталась связаться с Эйно. Но дозвониться получилось лишь до музея. Она вернулась озадаченной.

— Наш фольклорист на днях усвистал. Куда — будто бы не знают куда именно. Что будем делать?

— Искать. Но всё равно сначала к ним. Сама знаешь — личное общение важно.

— Ага, только вот с Денисовой мы прокололись.

— Да как сказать. Зато нужного человека нашли. Так-то некрасиво мимо «хозяина» ехать и не поздороваться.

Седых вспыхнула:

— Некогда нам! У меня такое чувство, будто постоянно опаздываем.

Все за столом замолчали, оглядываясь друг на друга. Затем дружно заработали ложками.

Забава оказалась точней:

— Тогда нужно сразу цеплять агента. Он быстрей найдёт концы. Мне показалось, что для этого Рокотов и дал его телефон.

— А и правда!

Седых отошла позвонить в Калевалу и заказать ещё чая. Один из мужичков разудалой компашки было решился подкатить, но вовремя заметил кобуру, что показалась наружу, когда девушка потянулась за плюшкой. При её метаболизме она запросто могла есть много сдобного.

— Может, стоить участковому маякнуть? — озаботилась буфетчица, с которой поделился замеченным местный весельчак.

— Это служивые! — пробасил прожжённый мужичок с наколками на руке. — Только не менты. Вояки или погранцы. Видно же, что по делам едут.

— Чего тогда такие упакованные? — прошелестел молодой пацан. — Ты их тачку видел?

— Столичные — они завсегда богаче.

— И чего такие девки на службу идут?

— Так война, — неспешно ответил урка. — Тоже что ли записаться?

— Кабаныч, ты чего, внезапно патриотом стал?

— Грехов у меня больно много, Сеня. По ночам плохо сплю. А война искупление даёт.

— Голову ведь сложишь.

— А много ли мне осталось коптить небо?

Сидевшие за столом неожиданно задумались и выпили, не чокаясь.

К Калевале подъезжали вечером, но успели до окончания работы дома-музея рунопевцев. Светловолосая и голубоглазая молодая женщина, представившаяся Людмилой, приняла их тепло, напоила чаем, но по поводу Эйно не смогла сообщить ничего нового.

— Сорвался ни свет ни заря и уехал куда-то на озёра. Весна же — нигде не пройдёшь! Но упрямый, хоть кол на голове чеши!

— На чём тогда можно тут ездить?

— На мотособаке.

Пелагея метнула в сторону хозяйки острый взгляд.

— Он был чем-то обеспокоен?

— Точно! — женщина всплеснула руками. — Уже несколько дней как будто сам не свой. Как приехал из Петрозаводска, так всё и ходил кругами. И что случилось — отвечать не торопился. Непохоже на Эйно.

— Понятно.

Опричницы переглянулись. Им всё ясно, а по лицу музейного работника явственно прошла тревога.

— Ай случилось что? Переживаю за него. Куда он на ночь глядя поехал?

— Спасибо за чай, Людмила. Нам нужно спешить.

Не сговариваясь, они узнали, как проехать к Тайми, и тут же двинулись к работнику нацпарка. Того застали за сборами. Хотя куда на ночь глядя можно ехать? Поначалу Виктор встретил незнакомцев неласково. Но упоминание в разговоре полковника Рокотова сделало своё дело. Молодой и очень высокий мужчина согласился их выслушать. Он пригласил в дом и приготовил наскоро чай.

— На Лууомаваара камень ушёл Эйно — что у финской границы в урочище Каменная гора. Он иногда оставляет мне координаты — мобильная связь там не ловит. Мало ли что случится может — чтобы знали, где его искать. Это не так далеко от Луусаламского поселка.

— Он ничего вам не передавал? Каким в последний раз показался?

Работник нацпарка задумался.

— Да ничего вроде такого. Позвонил, попросил мотобуксировщик, сказал, куда заскочит. Чего его туда в половодье понесло? Хотя нет — грызло Эйно как будто что-то. Вот как увлёкся плясками этими шаманскими, так как будто подменили человека. И как будто искал кого-то, бормотал имена. Я немного в этом понимаю — слова саамские. У нас же в древности лопари здесь жили, сейды иногда находим старинные. Старики бают, что в старину там колдовали. Гора Воттоваара в Карелии не одна, да и возвеличена не по статусу.

Пелагея мягко спросила:

— Разбираетесь?

— Любопытствую. Не смотрите так — у меня нет силы. Не спорю, пытался. Но не моё. Так, любопытно. Вижу когда нечто чужое — докладываю Рокотову и Эйно рассказываю. Но мне уже кажется, что он нашёл или услышал от кого нечто более важное. Таким просто так не делятся.

— Он в шамана начал превращаться.

Мужчина бросил пронзительный взгляд на Трескину:

— А ты откуда знаешь?

— Догадалась. Подробности не знаете?

Виктор покачал головой:

— Да обычно он парень говорливый — ему же нужно людей расспрашивать. Он же тут всё вокруг обошёл, у каждой старухи всё вызнал. Но вчера… Только обронил, что важного гостя упустил. С той стороны. Ну я ему и сказал: пошли, мол, к погранцам. Не его это дело. Но он сам уехал. Тут вот какое дело, — Виктор достал из сумки сложенную карту. —