Питер - Ал Коруд

— Сергей Семёнович, у каждого свой крест. Мы поехали.

Когда два больших внедорожника отъезжали, Мелехов тихонько перекрестил их на дорогу.

Как бы они ни торопились, всё равно выехали поздно. Оформление командировочных, получение дополнительных патронов и снаряжения. Затем — поиск подходящей одежды. Благо, машина оказалась с объёмным кузовом, куда влезало намного больше. «Ловцы» вдобавок прихватили с собой разного оружия — мало ли что. Опричницы в этот раз вовсе не возражали. Как и против двух термосов с кофе и газовой горелки вкупе со стандартными рационами. Их нужно только подогреть, чтобы поесть. Сейчас на трассе перекусить не проблема, но что будет, если свернуть в сторону? Парни по дружному согласию пересели вперёд и по очереди вели пикап. Он новее и проходимее побитого жизнью «Форанера», так что остановились именно на нём. Dongfeng бойко нёсся по трассе, поглощая десятки километров, играла тихая музыка, девушек на заднем сиденье сморило.

Уже начинало светать, когда Пелагея проснулась. Они стояли возле АЗС, заправляясь дизельным топливом. Трескина выбралась наружу и зябко поёжилась, потрусив в направлении обозначенных крупными буквами дверей. Затем поспешила внутрь помещения станции, где тепло и горячий кофе. Возле кофейного автомата она и застала Ивана. Михаил в это время закончил заправку и переставлял пикап. Клюка скромно улыбнулся девушке.

— Какое кофе будешь?

— Двойное американо без сахара.

— Сейчас. Ты пока выбери какую-нибудь шоколадку.

— Удар глюкозой по мозгам?

— Ага. Так лучше просыпаешься.

Пока Михаил заказывал себе сосиски и чай, Иван с Пелагеей сели за столик.

— Я тоже по утрам люблю сладкое. Подожди, ты хоть сам поспал? Пусть Наташа за руль сядет — она отлично водит.

— Не сомневаюсь. Но мы спали с Мишей по очереди. Нам в такой ситуации много не нужно — два раза по два. Так уже устроен наш организм. Зато после дела можем дрыхнуть сутками.

При общей брутальной внешности у Ивана имелись милые ямочки на небритых щеках. Трескина отметила, что ему, пожалуй, пошла бы борода — сразу внешность превратилась бы в былинную.

— Интересный у вас метаболизм.

— С детства такой. Сколько проблем с ним было! Родители говорили, что так я после шести лет вести себя начал. Спасибо деду — взял моё воспитание в свои руки.

— Он… принадлежал к нашим?

— Нет, — Иван покачал головой, — начинал служить ещё в СМЕРШе, затем боролся с бандеровцами, потом — контрразведка. А вот прадед служил ротмистром в Опричнине. Значит, я в него пошёл.

— Вот как?

— А у тебя?

Трескина вздохнула. Распространяться об этом она не любила. Но баш на баш.

— В бабку я. Та — потомственная ноэдья, всё мне и рассказала. Как мама не хотела, чтобы я ведовала! Даже в город учиться отправилась — чаяла, что одумаюсь. Но…

Иван пожал плечами:

— От судьбы не уйдёшь. Я в спецназе служил, когда в Сирии столкнулся… с местной нечистью. Все бы ребята там в пещере полегли, но мне удалось Куздакара (рогатого демона, что тысячи лет властвовал в этой пустыне) прогнать. Понятно, что у командиров тут же возникла куча вопросов. Но внезапно меня увезли в Москву. А там и…

— Меня в университете нашли. Перестаралась в мщении одной богатой твари.

Михаил осклабился:

— Ты не производишь впечатление вздорной девчонки.

— Ты меня плохо знаешь!

Внезапно Пелагея поймала себя на мысли, что заигрывает с молодым мужчиной, и смутилась. Как раз в этот момент в помещение заправки вбежала Забава и смешно потянула носом. Она запрыгала от волнения:

— Божечки ж ты мой, тут есть кофе!

Михаил немедля подорвался ухаживать за самой мелкой участницей их опасного предприятия. Путяшная уже показала себя хладнокровной и рассудительной сотрудницей во время столкновения в вентиляционной. Не каждый сможет удержать себя в руках после подобного. И к тому же не забывая снимать. Запись у неё тут же отобрал Колода. Правда, он не знал, что в камере стояли две флешки на запись — для надёжности. Поэтому копии они перегнали себе, отослали тётушке Серафиме и Варакиной. Ещё одна находилась в рабочем планшете Трескиной. Его оберегали рунические знаки, поэтому можно не бояться за утечку. Следом за мелкой появилась Седых. Она уже успела умыться и заплести хвостик. Снисходительно улыбнувшись сидящим рядом Ивану и Пелагее, воительница твёрдым шагом отправилась к витрине.

— У вас есть бургер или пирог с мясом?

Уже около пикапа Михаил тихо спросил Пелагею:

— А что это был за язык в твоей песне? Никак не могу припомнить его.

Трескина с удивлением обернулась, затем осеклась.

— Ах да, ты же ведаешь много. Илья Богатырь разговаривал с животными. А это… Я не знаю его. Слова приходят сами на язык. Что-то внутри меня и сильнее меня подсказывает. Память тех ноэдий, что были до меня, из мира Похьелы.

— Ого! — Иван обескуражен. — Кстати, иногда я понимаю птиц и… медведя. Мы с ними друзья. Они чужаков в целом не любят, но от нас отчего-то не отворачиваются.

— Серьёзно? — Трескина захохотала. — Ну надо же! О таком я не слышала.

— Мы одного племени с ними. Можем завсегда договориться.

— Эх, если бы с людьми так, — взгрустнулось вдруг Пелагее. — А ведь чья-то злая воля возродила на Яви очередное зло, и нам с ним бороться. Боюсь, что те знаки далеко не последние. Каврай получил силу из душ тех бедолаг и будет искать новые потерянные души. Их же в северной столице пруд пруди. А песня, — ведунья оглянулась на «ловца», — этот язык исчез давным-давно и принадлежал людям, что жили на севере со времён ледника. Немного этих слов осталось у саамов — остальное сгинуло в пучине времени. И только мы можем с помощью древних песнопений вызывать сюда небесный огонь. Тогда люди дружили с ним и жили в ладу с природой и самими собой.

— По коням, — вывалилась из здания АЗС жующая огромный бургер Седых, — через три часа будем в Петрозаводске. Палаша, знаешь, куда едем?

— Ага. Только вот не знаю, стоит в восьмом часу звонить человеку?

— Пока найдём кафе, позавтракаем — уже восемь будет. И вообще-то мы тут мир спасаем. Не