Мифы о Солнце, Луне и звездах - Саади

Паньгу – создатель мира, Солнца и Луны

В древности китайцы представляли себе первоначальное состояние мира как полное смешение всех стихий. Не было ни верха, ни низа, ни света, ни тьмы – все существовало в виде огромного бесформенного сгустка, похожего на куриное яйцо. Внутри этого космического зародыша спал первопредок по имени Паньгу.

Его сон длился 18 тысяч лет. Очнувшись, великан не увидел вокруг ничего, кроме беспросветной тьмы, и страх сковал его сердце. Но в кромешной черноте руки его наткнулись на какой-то твердый предмет с длинной рукоятью. Это оказался топор – никто не знает, как он там очутился.

Паньгу собрал все свои силы и нанес удар.

От удара раздался такой грохот, будто переломился пополам горный хребет. До того неподвижный мир пришел в движение. Все легкое и прозрачное устремилось вверх и превратилось в небесную твердь. Все тяжелое и мутное опустилось вниз и стало землей. Так из хаоса родился зачаток Вселенной.

Но Паньгу боялся, что две половины мира снова сомкнутся и все вернется к прежнему беспорядку. Тогда он встал между ними: ногами уперся в землю, головой – в небо. И замер в такой позе; стоял он много дней и много веков подряд.

Каждые сутки небо поднималось выше, а земля опускалась ниже. Паньгу приходилось расти, чтобы удерживать небо и землю. Прошло еще 18 тысяч лет. Небо ушло на недосягаемую высоту, земля обрела небывалую толщину, а тело великана вытянулось до чудовищных размеров; он стоял, как несокрушимый столб, не позволяя миру рухнуть обратно в хаос.

Когда Паньгу убедился, что небо и земля навсегда разделены, он облегченно выдохнул. Из этого выдоха родились ветры и дожди. Он открыл глаза – и на землю пришел день. Он закрыл их – и наступила ночь.

Ван Ци. Паньгу. Гравюра из издания Sancai Tuhui («Собрание иллюстраций трех миров»). 1607–1609 гг.

Однако как только он перестал расти, смерть настигла его.

Но Паньгу не исчез бесследно. Его останки послужили строительным материалом для всего, что мы видим вокруг: из левого глаза возникло дневное светило – Солнце. Правый глаз превратился в ночное – Луну. Четыре конечности разошлись по сторонам света, обозначив север, юг, запад и восток. Туловище стало священными горами и материками. Кровь растекалась по земле реками и ручьями. Жилы и вены вытянулись в дороги и тропы. Мышцы и плоть обратились в плодородную почву. Волосы и усы дали жизнь деревьям, кустарникам и травам. Зубы и кости затвердели и стали золотом, серебром и прочими драгоценными металлами. Костный мозг превратился в жемчуг и нефрит.

В другом, менее распространенном варианте сказания говорится, что Паньгу поначалу ошибся с расположением светил. Он поместил Солнце и Луну так неудачно, что они оба одновременно скрылись за краем земли. Наступила вечная тьма – ни дня, ни ночи, ни рассвета, ни заката.

Тогда Паньгу взял и начертал на своей левой ладони знак, обозначающий Солнце. На правой ладони он вывел знак Луны. Вытянув левую руку вперед, он громко произнес:

– Выходи, освещай мир!

Затем поднял правую:

– А ты выходи, когда Солнце уйдет на покой.

Семь раз он повторял этот призыв. И светила наконец послушались. С тех пор они сменяют друг друга: одно уходит за горизонт – другое появляется. Так на земле установился правильный ритм дня и ночи.

Ученые сходятся во мнении, что этот миф сформировался довольно поздно, примерно во II–III веках нашей эры. В более древних китайских текстах о Паньгу ничего не говорится.

Как на небе осталось только одно солнце

В незапамятные времена, как гласят китайские мифы, на небе светило не одно, а сразу десять солнц.

Каждый день их мать – богиня Сихэ – запрягала в колесницу шестерых драконов и вывозила на небо одного из сыновей. Сначала солнце омывалось в озере, потом взбиралось в колесницу – и начинался путь по небосводу. Сихэ сопровождала сына до конца путешествия, а на следующий день вывозила на небо другого.

Братья сменяли друг друга строго по очереди. Люди же видели только одно солнце и думали, что оно всегда одно и то же.

Но однажды вечером, когда мать заснула, десять братьев собрались на вершине дерева и стали тихо совещаться.

– Надоело нам по одному выезжать, – прошептал один.

– Давайте вылетим все вместе, – поддержал другой.

– Пусть мир увидит нас сразу!

На следующее утро они так и сделали. Не желая больше садиться в колесницу, все десять солнц разом поднялись на небо. Сихэ в отчаянии кричала им вслед:

– Вернитесь! Вы погубите землю!

Но сыновья не слушали. Они резвились и разлетались по всему небосводу, играя в догонялки.

И тогда случилось страшное. Небо засияло в десять раз ярче обычного. Леса вспыхнули, как сухая трава. Звери бежали из горящих чащоб, ища спасения в реках, но реки закипали под нестерпимыми лучами. Камни и металлы плавились от жара, люди гибли от голода и жажды. Никто не мог больше выносить эту муку.

Один правитель по имени Яо взмолился Небесному владыке о помощи. И наконец верховное божество сжалилось.

Оно послало на землю стрелка по имени И. Этот бог обладал необычайной меткостью; особенностью его сложения была левая рука, заметно более длинная, чем правая, – это давало ему огромное преимущество при стрельбе из лука.

Небесный владыка вручил И лук и колчан со стрелами, острыми и прочными. Однако наказал стрелку только припугнуть солнца, но не убивать.

И спустился на землю. Правитель Яо, узнав о прибытии посланца, повел его показать, во что превратили мир десять братьев. Люди, прослышав о божественном стрелке, собрались на площади перед хижиной правителя и принялись громко молить о спасении.

– Избавь нас от них! – кричали они. – Мы все погибнем, если ты не вмешаешься!

Сердце И наполнилось жалостью к несчастным. Он вышел на середину площади, достал лук, вынул из колчана стрелу, натянул тетиву до предела и прицелился в одно из светил.

Раздался свист – и огненный шар в вышине лопнул, рассыпавшись снопом золотых искр. Люди посмотрели на небо: там осталось девять солнц. И сразу стало чуть прохладнее.

Стрела за стрелой уходила в небо. Солнца метались из стороны в сторону, пытаясь спастись, но стрелок не знал промаха. Девятый выстрел – и на небе осталось только одно солнце. Люди ликовали и подбадривали стрелка радостными криками.

Но мудрый правитель Яо понял, что И, охваченный гневом, может перебить все светила. А если солнца исчезнут совсем – земля погрузится в вечную тьму, и люди погибнут уже от холода.

Яо незаметно