КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

— Одну просьбу стариковскую выполните? — в последний момент обернулся к нам седой капитан.

— Смотря какую, — ответил есаул.

— Документы и жетоны солдат моего отряда… Я хотел бы лично вручить их родным погибших.

— Я понимаю ваше желание, — склонил голову Олег Викторович, — но, к сожалению, не могу выполнить вашу просьбу. — И опередив вскинувшегося капитана, добавил: — Документы и жетоны были переданы российскому командованию. Со своей стороны, я могу только ходатайствовать, чтобы вам их передали. Если в живых останемся.

Седой старик кивнул.

— Это приемлемо. Теперь у меня есть ещё одна причина выжить. До встречи!

Эти двое уселись на ржавый мотоцикл и укатили.

— Да-а-а, дела! — глядя им вслед, протянул Дмитриев. — Надо связаться с командованием, сообщить о вероятных союзниках и, госпожа баронесса, расскажите уже про эти их доспехи и оружие… — Он помолчал. — Чего-то не верится, что получшее наших сабель будут. А уж с княжеской бронёй ихнюю и вообще не сравнить. Так мне думается.

ПОДГОТОВКА

В лагере уже кипела работа. Сворачивались. Старики-разбойники ещё и мины все поснимали. На мой вопрос:

— А это-то нахрена? — тащивший здоровенный ящик дядя Саня осторожно поставил его и обстоятельно ответил:

— Так ить их же переделать — раз плюнуть. Можно ж как гранаты использовать. Некоторые. А можно, ежли успеем, и перед нами чего заминировать. И, опять же, взрывчатка лишней не будет. Такое моё мнение. А чего, ваш сиятельство, какие другие указания будут?

Пришлось признать, что никаких указаний нету, и вообще, этим волкодавам советовать — мешать только. Дядь Саня аккуратно поднял ящик и ушёл к дядь Вове, что-то активно втолковывающему Севастьянычу. Небось, опять у каптенармуса «нетути и не было вообще»… Хотя прям на этой мысли дядь Вова получил от деда Севы узкий зелёный ящик и ушёл довольный.

Земля налетела на небесную ось, не иначе. Чтоб Севастьянов, сам — сам! — чего отдал? Невероятный факт.

С другой стороны, сейчас-то чего жалеть снаряжение?

А потом меня зазвали в кухню, потому как в командном кунге сейчас нам было бы и не поместиться. Помимо уже привычного состава из десятников, есаула, Хотару, Енрикетты и обоих призраков, за столом сидели все четверо боевых клириков, старший пластунов Давыд Комаров и Юстас Борн, которому в нашей операции предстояла задача отдельная, да и советом он мог бы помочь, потому как неплохо ориентировался в реалиях Австрийских земель.

Мы развернули карту. Оказалось, у Дмитриева были подробнейшие карты всех оккупированных южных районов Германской империи.

— Для всякого случая, — пояснил Олег Викторович.

И теперь мы рассматривали местность вокруг этого Нойленгбаха. По всем обозначениям здорово она напоминала мне наши места — вот как от Карлука к Иркутску и дальше к Байкалу взять. Всё в складочку. Только что сопки поположе и ле́са меньше.

Пока мы сидели над картой, я сразу заявил:

— Господа и дамы! Я категорически отказываюсь командовать этой операцией. Нет у меня такого опыта, и я ни разу не Суворов. В оперативной обстановке я предпочту действовать автономно при поддержке сложившейся группы — Хотару и Николая. Так что все полномочия вам, Олег Викторович. Считайте это моим приказом!

Видно, что Дмитриев собирался возражать, даже воздуха набрал, но после моих последних слов захлопнул рот и коротко кивнул:

— Ясно! Есть, принять все полномочия. Теперь, госпожа баронесса, поделитесь своими знаниями. Чего нам от этих италийцев ждать?

Енрикетта нахмурилась, но ответила:

— В наше последнее боестолкновение кровью умылись и мы, и они. Первое. Отец Александр — сильнейший регенератор. Самый сильный из мне известных. Если он ещё и плотно наестся перед боем… чего-нибудь сладкого… или наоборот жирного, чтобы максимум энергии получить — он будет способен прямо по ходу боя залечивать чудовищные раны. Ещё у него есть способность получать, то, что он называет божественным благословением. Кратковременное кратное усиление скорости и силы. И в этом состоянии он способен летать. Время этого эффекта не больше пяти минут. Но и за эти минуты он способен переломить ход любого сражения, даже в одиночку.

Я аж поёжился.

Хорошо, что Коля его в ухо тогда его же мечом успокоил!

И не говори. А то натворил бы италиец делов…

А баронесса продолжила:

— Кроме того, он упомянул о мечах. Если это те, о которых я думаю, то они зачарованы наносить максимально возможный урон именно созданиям Нижнего плана.

— Допустим… — Олег Викторович озадаченно потёр лоб. — И что, вы думаете, эти двести его послушников… рассчитывают на ближний бой? С демонами?

— А чего бы и не рассчитывать? — подбодрился Севастьяныч. — Казаки-то и то рубились, а у энтих-то поди… как её? — он обернулся к Тимофеичу.

— Специализация! — поднял палец тот.

— Во! Спецьализация! Их, поди, сколь натаскивали!

— Ну если так…

— Что касается доспехов, то о них ничего особого сказать не могу, — продолжила излагать баронесса. — Просто магически усиленная броня. Только что очень лёгкая. На этом всё. Доклад закончила.

Я улыбнулся. Надо же, нахваталась от казаков.

— О, нет, погодите! — баронесса прищёлкнула пальцами. — Ещё одно. Я рассказывала о столкновении с городе Брно, но без подробностей. А они, мне кажется, важны будут.

— Слушаем, — сделал приглашающий жест ладонью Олег Викторович.

— Сейчас, размышляя о ряде случаев с демоническими прорывами, которые все идут один к одному, я думаю: а не попытка ли это какого-то конкретного доминиона прорваться в срединный план?

— На землю, вы имеете в виду?

— Для них всё это — одна реальность, разбирая на разные планы: нижний, средний, верхний. И средний всегда был для них лакомым куском. Поэтому они с такой радостью откликнулись на зов глупцов из коалиции, которые, судя по всему, надеются, что смогут контролировать силы вторжения…

— Так вот оно что! — вырвалось у меня.

— Что? — все сидящие за столом развернулись в мою сторону, ожидая разъяснений.

Я потёр шею.

— Когда я в первый раз увидел разорённую деревню… Нет, не так. Нас тогда с разведывательно-диверсионным взводом отправили предотвратить работу чистильщиков. Так на одну деревню мы выскочили поздно, эти мрази как раз последних добивали. — В горле встал комок. — И… эти, полосатые… они многие радовались, нас завидев. А сейчас я подумал: наши-то после гостевания у доктора Кнопфеля на обычных зверей