Кинопольский волк - Александр Накул

— Строительные компании ими тоже не занимаются. Но, как видите…

— Я пока вижу одну темноту. Если бы мы могли их выдворить, а потом прощупать, проблемы не было бы никакой. Но это знаю и они. И я уверен, что прежде, чем выдать первое ружьё, они себя прикрыли так хорошо, как это можно сделать за деньги.

Кинель качнул головой и отвернулся к окну. Проследив, за его взглядом, Лакс догадался, что он смотрит на небо. Но там не было ничего особенного. Редкие облачка предвещали жаркую погоду, а ещё не успевшая исчезнуть Луна казалась белым кружком, вырезанным из фольги.

— Значит, — теперь Кинель говорил медленней, — остаётся другой способ. Совсем другой. Впрочем, я не могу сказать, что удивлён. Лучевский и Вилковский могут много рассказать об их делах в городе. А около месяца назад Алчихина, по моему приказу, запросила Филиал. Так я узнал, что они за люди. И эти люди мне не понравились.

— Они шпионы? — спросил тоненький и смуглый человек с прямыми чёрными волосами, — Северокорейцы?

Женщина в чёрном кресле мотнула головой.

— Раз в десять хуже. Это ребята вроде мунистов. Или тех японских отморозков, которые газовую атаку в метро устроили. Протестанты из Южной Кореи, штаб-квартира в каком-то городке провинции Кёнсан. Не спрашивайте меня, где это расположено. Как и подобает новообращённым протестантам, они стукнутые на всю голову и из пары стран их уже выперли. Во Владивостоке у них две церкви и доля в трёх серьёзных производствах. Есть отделения в Иркутске, Красноярске, Москве. Это только зарегистрированные. Учат о скором конце света в атомной войне, втором пришествии и граде избавления, на который бомбу пожалеют и где спасутся настоящие праведники. Эта война расписана у них очень подробно, вплоть до фронтов и командующих. Про город с непосвящёнными они стараются не говорить. Но известно, что он далеко от столицы и это скорее анклав, окружённый другими государствами, чем полноценный город центрального подчинения. Поэтому в случае войны прикрыть его фронтом будет трудновато и городские власти сочтут за благо объявить нейтралитет.

— И что, — Апраксин едва заметно улыбался, — они нашли такой город?

— Целых три. В Калининград их, правда, пока не пускают. На Дальнем Востоке это Владивосток, но там слишком много военных моряков и батарей на берегу, пусть даже и заброшенных. Поэтому остаётся третий. Это, как вы уже догадались — Кинополь. Они всерьёз уверены, что у Кинополя нет другого хозяина.

— Мы долго закрывали глаза на их бредни, — сказал Кинель, — и верили на слово, что их царство — в области духа, а туда наши полномочия не распространяются. Но после сегодняшней ночи мы не можем их игнорировать. Мы не можем даже загнать их обратно в их церкви и стадионы. Поэтому мы сами за них возьмемся. И будем их чистить до тех пор, пока каждый из нас не сможет быть уверен, что он может спокойно ходить по городу, без риска быть нафаршированным серебром! Я предлагаю выработать план немедленно. Охоту объявлять рано, потому что мы не знаем, угрожают ли они всей Коалиции целиком. Но я думаю, и нашей обычной реакции будет для них достаточно.

Апраксин кивнул.

— Только есть предложение, — сказал он, — У нас ещё есть на повестке ещё что-то? Давайте сначала по тем вопросам пройдёмся. Чтобы потом, всеми силами — на охоту! А то у нас пока даже с креслами неразбериха.

Кинель поморщился, но кивнул. Похоже, он думал о другом.

— У Триколича не было своей стаи, — сказал он глухим голосом, — Поэтому его место вакантно. Вчера днём у нас в городе образовалась вакансия на один хвост. А неделю назад со мной связалась одна стая, которая хотела бы получить у нас пристанище. Разумеется, эта стая состоит не из одного человека, поэтому мы будем вынуждены им отказать или ограничиться представителем. И, возможно, нам удастся добиться того, чтобы мёртвый Триколич сражался вместе с нами так же, как если бы он был живой.

Лакс быстро окинул взглядом лица присутствующих. Похоже, про стаю они услышали впервые. Собрание было богатым на новости.

— А что за стая, если не секрет? — осведомилась Алчихина.

— Скажем так — стая, которую я меньше всего бы хотел видеть в городе. Это стая Гамидова. Их опять откуда-то выгнали.

На дальнем конце стола послышался сдавленный рык. Кинель замолчал, терпеливо дожидаясь

Рычал смуглый мужчина средних лет, с гладкой кожей и миндалевидными глазами.

— Жить им негде… Пусть в Агдам валят, собаки!

— Почтенный Мардагалян, разве так можно! Агдама уже нет!

— Там есть много руин и большой белый минарет посередине! — процедил Мардагалян, — Вот там пускай и живут! Порушили, пожгли, мортапашты, а теперь на порог просятся! В руины пусть едут, раз жить негде!

— Почтенный Мардагалян, прошу вас, не придавайте этому такого большого значения. Они не останутся в городе надолго.

— С такими выродками города не останется! Принимать помощь от этих ватмартов, это…

— Мы не будем принимать от них помощь. Мы их просто используем.

— Они отморозки, и вы это прекрасно знаете!

— Нам и нужны отморозки. Которых не жалко натравить на Церковь Воссоединения. И пусть жрут друг друга, пока без зубов не останется. А Коалиция добьёт.

Мардагалян мотнул головой.

— Эти бози тха даже такое провалить смогут, вот увидите.

— В любом случае, нам будет легче вести борьбу, если мы найдём человека, на которого можно свалить её последствия, — подытожил Кинель, — Мы примем их на время борьбы. А потом решим, куда поселить тех, кто останется. Я не думаю, что их останется много.

— Есть проблема, — Апраксин опять поднял палец, — нашим гладиаторам это может не понравиться.

— Я не думаю, что мы должны опасаться не понравиться волкам, многие из которых находятся в федеральном розыске.

— Они не только в федеральном розыске. Я немного отслеживал их. Судя по всему, они теперь ещё и в «Серых». Около года назад они точно вели переговоры.

— «Серые»?

— «Бозкюртлар», — почти выплюнул Мардагалян, — Бози тха, говорил же я вам.

— Да, «Бозкюртлар», или «Бозкурт», — Апраксин устроился в кресле поудобней, готовый, — или «Серые волки». Когда-то турецкие националисты, а в наше время где только не пролезли. В Германии очень сильны, а также, как ни удивительно, в Азербайджане. Конечно, по сравнению с какими-нибудь талибами они убили мало народу… но вы надеюсь, понимаете, что это только по сравнению. К тому же, они не брезгуют союзничеством. Кое-кто влиятельный их очень ценил — я не буду называть её фамилию, её слышало