Накладная на Тень - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ты держал три палатки или грузил три палатки?

— Какая разница, если итог один!

Я вздохнул, развернул банку лицом к Терминалу. Толик прижался носом к стеклу изнутри, глаза навыкате забегали по зелёным строчкам. Лера поднялась с ящика, подошла, встала за плечом. От неё пахло полынью и кожей куртки.

Первой строкой шёл Детектор Порога «Светофор». Двадцать пять тысяч. Датчик над ночным окошком, при приближении визитёра загорается зелёным, жёлтым или красным. Зелёный значит безопасно, жёлтый велит соблюдать правила смены, красный советует готовить швабру и засовы.

— Удобно, — сказала Лера. — Как для дальтоников.

— У меня камеры с аномальным режимом то же самое показывают. Только без фонариков. — я побарабанил пальцами по прилавку. — Платить двадцать пять штук за то, что Котя делает бесплатно, когда шипит в угол? Не-е-е-е… Это как купить будильник, когда у тебя сосед сверху каждое утро в семь роняет гантелю.

— Светофор это для лохов, — поддержал Толик. — Нормальный пацан врага по походке чует.

Я листнул дальше, и у меня под рёбрами что-то неприятно ёкнуло.

Накопительный Бойлер плюс Душевая кабина. Двадцать две тысячи. Монтируется в подсобке номер три. Горячий душ после тяжёлой смены мгновенно восстанавливает тридцать процентов Разума.

— Стоп, — пробормотал я. — Эта штука была на втором уровне, не? Я точно помню, в первую неделю смотрел, облизывался. Тогда он стоил больше и был заблокирован… вроде бы.

— Патч, наверное, — сказала Лера. Сказала так, как говорят «ну-ну».

— Ну, возможно, и патч. Обновления же приходят. В 03:33 Магазин обновляется, ты сама Дверь видела. Может, после этого обновления позиции и съехали.

— Денчик, стой. — Толик надул щёки и стал похож на рыбу-шар. — На кой тебе душ? Ты что, баба? Нормальный мужик моется два раза: в бане на Новый год и когда в морг везут. Ты лучше это, туда ниже глянь. Кофемашина там, я видел. Ты мне в рассол капни эспрессо, у меня вообще мозги заработают!

— Твои мозги в банке плавают, Толик, им уже ничего не поможет.

— Вот это ты зря, вот это обидно.

Лера молча смотрела на экран. Я знал этот её взгляд, сквозь человека и даже сквозь стену. Она так в метро смотрела, когда ещё ничего не произошло… а потом произошло всё.

— Что? — спросил я.

— Магазин не делает скидок просто так. — Она произнесла это спокойно, почти лениво. — Ты сам говоришь: позиция была дороже и выше. Теперь она дешевле и ниже. Систему никто не заставлял. Значит, системе зачем-то надо, чтобы ты её купил. Чтобы вы с Финой начали регулярно заходить в душ. Проводить там время без одежды. С закрытыми глазами, когда шампунь течёт.

— Лера.

— А за стеной коридора в 03:33 проступает дверь, которой официально не существует.

Я помолчал. Холодильник за спиной выдал особо низкую ноту.

— Знаешь, что самое противное? — сказал я. — Что ты права по сути. Я бы так и сделал, если бы хотел загнать клиента в нужный отдел. Передвинул бы товар на уровень глаз и снизил цену.

— Ну вот.

— Но я мыслю как продавец, а не как людоед.

— Это не одно и то же? — Лера едва заметно дёрнула уголком рта, и тут же сама качнула головой. — Ладно. Возможно, это просто моя паранойя. У меня она хроническая, ты в курсе. Может, они реально что-то поправили. Может, тебе наконец положен душ за выслугу.

— Выслуга у меня месяца полтора.

— В этой дыре полтора месяца идёт как три года.

За стеллажом перестали звякать банки. Фина стояла в проходе, прижав к груди банку куркумы, и слушала. Слово «душ» она явно знала. Голубые глаза смотрели на меня с каким-то совершенно детским интересом. Или даже просьбой.

И это решило дело.

Потому что, если честно, не мне этот душ был нужен в первую очередь. Я-то себя знал, помоюсь от и до хоть в раковине, я в общаге и не такое видел. А Фина мыла волосы, нагнувшись над ржавой раковиной с ледяной водой, и ни разу не пожаловалась, потому что не умела. И волосы у неё всё равно получались красивые, светлые, она потом подолгу расчёсывала их у обогревателя. Вроде бы и не против была. Но «не против» и «нормально» это разные вещи, и я это понимал лучше многих.

— Берём, — сказал я и нажал Enter раньше, чем жаба внутри успела организовать профсоюз.

Терминал щёлкнул, подумал и списал двадцать две тысячи. Где-то в глубине коридора глухо бухнуло, будто уронили мешок цемента, потом зашипело, потом потекло.

Мы пошли смотреть. Все, включая Толика, которого я после недолгих уговоров прихватил под мышку. Котя тоже пошел с нами, он счёл процессию достаточно важной, чтобы проснуться.

Третья подсобка изменилась ровно наполовину. Слева всё те же ржавые стеллажи с канистрами «Белизны», швабрами и коробами с ценниками из девяностых. А справа, там, где раньше была просто сырая стена, стояла душевая кабина. Невысокая, с матовым стеклом, с никелированным смесителем. Над ней висел пузатый бойлер, от него уходила труба куда-то в стену, в сторону генераторной. Стена там, кстати, была тёплой, я невольно положил на неё ладонь.

— Теплоцентраль Изнанки, — хмыкнула Лера. — Экологично.

Фина шагнула вперёд. Тронула смеситель ледяными пальцами. Потом заглянула в кабину, присела на корточки, нагнулась к сливу.

И замерла.

Я тоже заглянул через её плечо. Пол кабины и стенки внутри были выложены кафелем. Маленькие белые квадратики, десять на десять, ровные, ряд в ряд, шов в шов, без единого перекоса. Такого кафеля не бывает ни в одной московской новостройке, таким кафелем даже бригады, которые ремонтируют дачу какому-нибудь депутату, не умеют класть.

Фина медленно повернула голову. Глаза у неё были круглые, и в них плескалось что-то, что у обычного человека называлось бы восторгом. Она протянула руку, провела пальцем по шву, по второму, по третьему. Все совпали.

— Понравилось, — констатировала Лера. — Надо же. Девочку покорили не бриллианты, а ровная затирка.

— Дешевле выходит, — сказал я. — Фина, душ твой. Личный. Моешься сколько хочешь, воды в бойлере восемьдесят литров, потом ждём. Поняла?

Фина кивнула, не отрываясь от кафеля. Потом посмотрела на меня и ткнула пальцем сначала в меня, потом в кабину, потом вопросительно подняла брови.

— Я после тебя.