Наказание для инквизитора - Яна Смолина

Какой бы сумбурной ни была речь Роже, ясно было, что транспорт он проверил и накануне тот был исправен. Но всё же колесо отвалилось. Неужели недосмотрел? Или, что тоже вероятно, кто-то помог колесу отвалиться.

Миновав улицу, я вышла на открытый участок, где с одной стороны простирался берег реки, за которой угадывалась крыша здания инквизиции, а с другой начинались невысокие холмы, местами расчерченные под посевы. Там я и отыскала телегу. Она лежала опрокинутая, без одного колеса, которое уже приспособили для игр местные мальчишки. Взбирались на днище телеги, они, воображая себя капитанами дальнего плавания со штурвалом в руках, и с хохотом кружили у места аварии.

Завидев моё приближение, пострелята насторожились.

Когда же я, обойдя телегу, присела возле обломанной спицы, один из них — лохматый парнишка лет десяти в перепачканных бриджах и поношенной куртке с заплатами — заговорил:

— Мы ничего не взяли, мисс Катрин. Лошадь увели ардааны.

Вот это очень некстати. Лошадь, как единственный вид транспорта, была необходима. Но с этим разберёмся позже.

— Вы что-нибудь видели? — спросила я мальчишек. Тот же парнишка ответил:

— Нет. Мы пришли, когда она уже лежала здесь.

Я снова посмотрела на зубчатый скол оси. Всё выглядело так, будто черенок просто взял и треснул ни с того ни с сего. Не было ни следов гниения, ни сучка, который мог бы подвергнуть сомнению прочность дерева. Но когда я просунула руку под часть оси, которая оставалась скрыта для глаз, нащупала совершенно ровный край. Сомнений не было. Кто-то нарочно подпилил его почти до половины толщины. Но зачем?

Я поднялась, отряхивая руки.

— Молодые люди, — обратилась к мальчишкам, — вы знаете, где живёт Матильда?

— А вам какая нужна, старушка Мот или грымза-пекарша?

Подумав немного, я ответила:

— Грымза.

— Мы вас проводим, — вызвались мальчишки хором.

Несколько минут спустя, в окружении шумной толпы ребят я подходила к булочной, которая располагалась на самой окраине улицы.

Стайка уже готовилась подняться вместе со мной на крыльцо, но пришлось остановить любопытных. Пообещав им мешок конфет за помощь, я попрощалась с проводниками и толкнула дверь булочной.

Ещё на улице нос мой и глаза защекотал запах гари. Он только усилился, когда я вошла в помещение, вызывая острое желание покинуть его. Но следовало держаться до последнего. Даже когда взору моему первым делом открылись не подносы и витрина с ароматным хлебом, а таракан, вальяжно переползавший мне путь.

Тварь была огромная. Раза в три крупнее самого большого из когда-либо виденных мной за жизнь. И так как я всегда приходила в ужас, если случалось встретиться с этими гадостными созданиями, отпрянула и чуть не взвыла, провожая насекомое взглядом, полным отвращения.

Давить его я не стала, потому что очень уж жирной была тварь.

Определённо Франсуа с Матильдой друг друга стоили. Один развёл мышей, другая — тараканов. И если уж дома я ещё могла на что-то повлиять, то здесь даже касаться чего бы то ни было хотелось меньше всего.

Мой приход вызвал шорох в дальней комнате, и вскоре оттуда показалась толстая женщина с немытой копной бесцветных волос, собранных под такую же засаленную, как её фартук, косынку. Ковыляя к прилавку, она успела нацепить улыбку на пухлые губы. Но как только поняла, кто пришёл, мгновенно скривилась.

— Какого чёрта ты явилась? — процедила она, сощурившись. — Убирайся вон из моего магазина, иначе я отхожу тебя скалкой.

— И получишь судебное предписание за угрозу жизни и здоровью. Поверь, я тебе это устрою, если так уж хочется проблем с законом.

Лицо с блестящими от пота щеками, лбом и набором подбородков скривилось ещё сильнее и затряслось. Матильда хотела что-то сказать, но я продолжила, не дав ей раскрыть рта.

— У меня достаточно претензий к тебе, — проговорила я, сделав несколько шагов вперёд и брезгливо оглядев помещение. — Или ты думала, что твоя выходка с битьём продукции нашей лавки сойдёт тебе с рук? Порча чужого имущества — серьёзное преступление, и карается оно как минимум моральной компенсацией и возвратом суммы ущерба в полном объёме. Неужели не знала?

Я даже позволила себе улыбнуться, глядя на то, как по лицу Матильды пробегал каскад эмоций от раздражения до паники. Местных порядков я, конечно, не знала. Но наверняка нечто такое имелось в законодательстве этого чудаковатого мирка. Возможно, не настолько совершенным было это регулирование, но какое-то представление о правах человека и справедливом возмездии всё же обязано было быть. В частностях разберёмся позже. Сейчас требовалось играть как можно более правдоподобно, чтобы сбить с толку врага.

— Что ты несёшь? — спросила женщина изменившимися голосом. — Какая ещё компенсация?

— За разбитые вазы. Но я избавлю тебя от рутины и посчитаю сумму, когда Пауля выпишут из больницы. Потому что помимо порчи телеги и пропажи лошади после аварии, в неё войдёт расходы на лечение моего работника.

Толстое лицо изобразило испуг. Но, совладав с собой, Матильда вновь приняла грозный вид.

— Какая ещё телега⁈ Какие расходы⁈ Ополоумела, девка⁈ Ты не докажешь ничего! Я велела тебе убираться! Видеть не желаю ни тебя, ни работничков твоих! Вон!

Подняв столешницу прилавка, женщина двинулась, намереваясь, по-видимому, выставить меня силой.

— Стоять! — рявкнула я, узнав, наконец, собственный голос, от интонаций которого успела отвыкнуть. Не ожидавшая сопротивления пекарша ошарашенно замерла.

— Ты подпилила крепление колеса у телеги, на которой сегодня утром разбился Пауль. Отпираться бессмысленно. Тебя видели. Что на это скажешь?

Глаза женщины судорожно забегали.

— Неправда, — её голос сорвался на стон. — Это неправда! Никто не мог… Нет, меня там не было!

Но Матильда уже сдала себя оговоркой. А когда поняла, что случилось, выдавила почти звериный рык и снова кинулась на меня.

— Я должна была стать женой Франсуа! — ревела она. — Стать хозяйкой мастерской! Если бы эта жаба сдох на пару дней позже, я получила бы всё, что ему