КОМСОМОЛ-6 - Ольга Войлошникова

А около остатков моста, на котором Марфа проткнула бронегрузовик, стояли двое.

Хотару тут же метнулась ближе ко мне и взволнованно зашептала в ухо:

— Аригатаси! Это же он! Который представлялся мне на поляне! Сашка!

«Сашка»?.. И тут я мысленно дорисовал этому типу очки и тоже узнал его! Натурально! Отец Александр из Восьмой когорты — кажется, так он себя рекомендовал.

— Аригатаси, он же сдох? — выдохнула Хотару.

Я аж затылок почесал. Тип дохленьким не выглядел совсем. Или мне изменяет моё некромантское чутьё?

Оживился? — скептически спросил Зверь.

Это вообще возможно?

Я обернулся к Енрикетте:

— Госпожа баронесса, мне нужно ваше экспертное мнение в сфере нашей основной магической компетенции. — Баронесса аж глазками моргнула — этак «хлоп-хлоп». А я ткнул в пришлеца пальцем и спросил: — Как по-вашему, этот вот субъект — живой?

— А у вас возникают сомнения, — удивилась она и с ноткой сарказма добавила: — коллега?

Долго в высокопарном научном ключе я дискуссию поддерживать не был натаскан. Военные — они, знаете ли, как-то более прямолинейные. Это я тут у учёных дедов нахватался. Так что я быстро перешёл на штиль попроще:

— Ну… может он призрак какой особенный? Их тут нынче как собак нерезаных. Так-то, видите ли, некоторое время назад я его сжёг. Самолично. До угольев, считай.

— Удивительно… — Енрикетта куда более внимательно, пристально даже рассмотрела отца Александра. — Но он совершенно точно жив. Как и второй.

Вперёд выступил есаул:

— Господа, мы хотели бы знать, чем мотивировано ваше появление? — А я щиты на него посильней набросил и приготовил сирень… Только дёрнитесь, гады!

— О! А вот и встречающая делегация! — с какой-то болезненной бодростью ответил воскресший италиец. — Господа и дамы, у нас к вам огромная просьба, не могли бы вы перейти эту водную преграду. Поясню, в вашу сторону удивительно сложно смотреть. Я буквально силой заставляю себя…

— А если это ловушка? — хмыкнул я.

— Ловушка? Нас всего двое. И поверьте, господин некромант, даже для того, чтобы ликвидировать вас, — тут он поклонился, — нас не послали бы в качестве простой наживки. Согласитесь, это было бы чрезмерно расточительно.

— А ваше самомнение велико, — задумчиво протянула Енрикетта. — А гордыня — грех!

— Милая девушка, я знаю о грехах всё, — отмахнулся он. — Но сейчас не об этом. Прошу, выполните эту маленькую просьбу, и мы сможем спокойно поговорить.

Мы с Енрикеттой переглянулись, медля.

— Александр, я сразу сказал, что это идиотская идея. Пошли. Это бессмысленно, — дёрнул священника за рукав второй, седой капитан в англской форме.

Англской.

Ага. И Марфуша сказала, что видела, как Мюллер его мутузил.

— А это не ваш ли отряд мы тут недавно раскатали? — Судя по тому, как дёрнулось его лицо, я попал в точку. — За добавкой пришли?

— Можно и так сказать, — ответил за него священник. — Однако, дело весьма серьёзно. Ещё раз прошу, встаньте так, чтоб я мог нормально на вас смотреть. Пожалуйста.

— Если уж «пожалуйста», то чего не уважить? Хотару, перенесёшь?

— А зачем, дядечка? — ответила вода голосом Марфы. А парламентёры отшатнулись от ручья. Не ожидали? Как деда говорил: «Здесь вам не тут!».

Вода прянула вверх хрустальными струями и установилась прозрачным мостком.

— Идите смело! — сказала Марфа. — Водичка подержит!

«Водичка!», ишь ты!

Но перешли. Судя по вытянутым лицам, для цивилизаторов это было шоком.

Мы стояли в трёх метрах друг от друга на берегу Клостервальдского ручья. Чего-то не хотелось от него далеко уходить…

— Итак, чему обязаны, господа? — слегка нахмурился есаул.

Отец Александр коротко кивнул и потянулся к переносице привычным жестом очкарика — оптику свою поправить. Вот не было её, а привычку поди-ка искорени.

— Поскольку ни вам, ни нам не доставляют особого удовольствия длительные расшаркивания, предлагаю перейти сразу к делу. В Нойленгбахе, — он махнул рукой на юго-запад, — примерно в восьмидесяти километрах отсюда практически закончено возведение демонического портала пятого уровня. Самого крупного из тех, что я видел.

— Пятого? Вы не ошибаетесь? — живо переспросила его Енрикетта. И ножку эдак вперёд выставила, руки на груди сплетя. Повзрослеть-то она повзрослела, а старые привычки тела остались, и некоторые теперь смотрелись слегка… странновато.

— Нет, к сожалению, здесь всё предельно точно, прекрасная синьорина, — вежливо склонил голову отец Александр или как его там. — Я был бы искренне рад ошибиться…

— А вы ведь… — Енрикетта склонила голову, вглядываясь в лицо Александра, — вы не служили, случайно, в одном специфическом отряде?..

— В Восьмой когорте он! — презрев деликатность беседы, заявила Хотару, выходя из невидимости. — Убивать нас приходил. Изгалялся всячески. Низкий человек! Аригатаси концентратором нечисти обзывал!

— «Концентратом», — слегка поморщился Александр.

— Ах, концентратом нечисти… — протянула Енрикетта. — Восьмая когорта, старые знакомцы. Я искренне надеюсь, что вас осталось не больше, чем нас. — Последние слова баронесса прямо-таки выплюнула, и отец Александр как-то странно так заморгал, вглядываясь в неё, но не узнавая.

Тут, я понимаю, трудно ему было. Наша Енрикетта изрядно подросла, да и бежевое немецкое платье Агнессы сбивало с толку.

— Так вам будет легче⁈ — практически прорычала Енрикетта, и окуталась чёрными тенями, во мгновение окрасившими её наряд.

— Баронесса Марти?.. — не веря себе, пробормотал Александр. — Не может быть! Вы же…

— Мы умерли, — жёстко сказала она. — В том числе вашими стараниями. И теперь вы являетесь сюда попросить, чтобы мы сделали за вас вашу работу⁈

— Мы и так закрыли уже один массовый прорыв, — заметил я.

— Не считая одиночного прорыва, который предотвратила лично госпожа баронесса, — сурово добавил есаул.

Отец Александр стоял, совершенно потерянный:

— Подождите… Вы утверждаете, что прорыв не один? — Он порывисто обернулся к спутнику: — Нэйл! Ты понимаешь, что они натворили⁈ Они не безумцы, они идиоты! Идиоты! Кретины! — и было понятно, что речь идёт вовсе не о нас.

— Сам знаю, — огрызнулся седой старик. — Только поэтому я тут. Леди и джентльмены, — обратился он уже к нам, — наше знакомство началось не самым приятным образом, и я вовсе не желаю уверить вас, что сейчас мы станем задушевными друзьями. Но перед лицом общей страшной опасности я…