Троцкий. Вооруженный пророк. 1879-1921 - Исаак Дойчер

выдающихся польских социалистов, примкнувших к большевикам; к ним-то за советом и обратилось Политбюро. Мнения поляков странно разделились: Радек, Мархлевский и (кажется) Дзержинский, которые принадлежали к интернационалистскому крылу польского социализма и не верили в возрождение Польши как национального государства, предупредили Политбюро, что наступление Красной армии будет сорвано мощным взрывом патриотических чувств со стороны поляков. Отчасти именно это предостережение и подсказало Троцкому его позицию. На Ленина, по всей видимости, большее впечатление произвел доклад Лапинского, относившегося к более патриотическому крылу польского социализма и склонного сильно преувеличивать влияние тамошних коммунистов. Поддавшись оптимизму, веря, что продвижение Красной армии станет сигналом к началу польской революции, Ленин убедил Политбюро. Передумал даже Сталин, который раньше здраво отметал мысль о походе на Варшаву; и против остался один Троцкий.

Ленин вел игру по-крупному. Польша была мостом между Россией и Германией, и с ее помощью Ленин надеялся установить связь с Германией. Ему представлялось, что Германия тоже охвачена сильным революционным брожением. Но этот дым иллюзий не обошелся и без некоторого огня. В марте 1920 года немецкие военные осуществили в Берлине государственный переворот, так называемый капповский путч, намереваясь упразднить парламент и установить военную диктатуру. За два дня общая забастовка немецких рабочих сорвала переворот. Это была знаковая демонстрация силы немецкого пролетариата. Инициатива забастовки исходила от профсоюзов, а не от коммунистов, однако вскоре немецкие коммунисты энергично принялись за дело, хотя пока им не удалось увлечь за собой основную часть рабочего класса. Но Ленин уже обдумывал ту мысль, что появление Красной армии у немецких границ может стимулировать и активизировать революционные процессы. Он собирался «прощупать Европу красноармейским штыком». На заседании Реввоенсовета, состоявшегося в разгар наступления, он передал Склянскому записку со словами, что «Варшаву надо взять за три—пять дней любой ценой». Он настойчиво выяснял, способна ли Красная армия, которая уже вошла в Померанский коридор, закрыть его, чтобы отрезать полякам дорогу к Гданьску. Через гданьский порт Польша получала боеприпасы с Запада, но он же был и точкой соприкосновения с Германией³⁶⁷.

Несмотря на дурные предчувствия, Троцкий подчинился решению большинства. Он остался на своем посту, издавал приказы о выступлении и выполнял рутинную работу. Кажется, прекратились только его поездки на фронт. В ходе наступления был назначен Реввоенсовет Польши, фактически временное правительство во главе с теми польскими большевиками, которые были против похода на Варшаву. Чем дальше заходила Красная армия, тем тревожнее становились доклады Реввоенсовета Москве. Польские рабочие и крестьяне встречали красноармейцев как захватчиков, а не освободителей. Но Красную армию уже непреодолимо несла вперед собственная инерция, что растягивало линии сообщения и истощало ее силы. Также появилась опасная брешь между северными армиями, которые под началом Тухачевского подступали к Варшаве, и южными, которые под командованием Егорова и Буденного повернули на юго-запад, к Львову. Сталина по настоянию Троцкого³⁶⁸ назначили главным политическим комиссаром южных армий, и ему не терпелось превзойти Тухачевского и сделать Львов своим трофеем, пока Тухачевский входит в Варшаву. В эту центральную брешь немного погодя ринется Пилсудский, ударив по флангу и тылу Тухачевского. Какое-то время существование этой бреши беспокоило Ленина³⁶⁹, и Генштаб запоздало начал торопить командиров южных армий ликвидировать разрыв. Но Красная армия продолжала наступать, и Москва ликовала.

Тогда же в Москве и Петрограде состоялся II конгресс Коминтерна, проходивший с середины июля до 7 августа. За последний год европейское рабочее движение повернулось лицом к Интернационалу: руководители крупных и давних социалистических партий чуть ли не покорно стучались в его двери. На конгрессе обсуждались условия членства — знаменитое «21 условие», сформулированное Лениным и Зиновьевым, — задачи коммунистических партий, судьбы колониальных народов и тому подобное. Но во всех обсуждениях господствовало нетерпеливое ожидание развязки польского похода, которая дала бы новый и мощный импульс к развитию европейской революции. Ежедневно у большой карты военных действий Ленин в оптимистическом духе комментировал продвижение войск Тухачевского перед иностранными делегатами.

Троцкий ненадолго появился в начале дебатов, чтобы выступить в пользу «21 условия». Он вернулся на конгресс перед его закрытием — Красная армия тогда стояла у самых ворот Варшавы, — чтобы огласить манифест, написанный им от лица Интернационала. Делегаты встретили его уважительной овацией. Под нарастание звучных фраз и образов он сделал обзор международного положения за первый год Версальского мира. Он гневно осудил «Вавилон» загнивающего капитализма и сорвал маску демократии с его лица. «Германская парламентская демократия есть пустое место между двумя диктатурами»³⁷⁰. Делегаты слушали его затаив дыхание, и магия его слов и образов все больше покоряла их, так как битва, вдохновителем которой они считали Троцкого, шла к развязке. Но он воздержался от похвал и не упомянул в манифесте о победах Красной армии. Никто не догадывался, какая тревога скрывается под уверенным видом и громовой речью. В этом зале, где даже самых осторожных охватило радостное возбуждение, он один не желал праздновать победу, хотя его превозносили как ее творца³⁷¹.

Через неделю началась битва на Висле. Она длилась всего три дня. Она не изменила ход истории, как казалось ее современникам, а лишь задержала его на четверть столетия. Но в конце битвы Красная армия отступала по всему фронту. В то время как бои были в самом разгаре, Политбюро попросило Троцкого поехать на фронт и попытаться исправить ситуацию. Он отказался, ответив, что не обманывает себя и не думает, что сможет предотвратить разгром одним только кратким личным вмешательством³⁷².

Сначала казалось, что разгром привел к еще более страшным итогам, чем было на самом деле, так как белогвардейцы Врангеля воспользовались тем, что Красная армия связана польским походом, вырвались из Крыма и вторглись на Кавказ. 19 августа, через два дня после битвы при Висле, Троцкий и Сталин совместно доложили Политбюро о военной ситуации, и Политбюро, видимо признав поражение в Польше, решило отдать приоритет борьбе с Врангелем. Сталин и Троцкий руководили новой мобилизацией членов партии. Большинство мобилизованных партийцев должны были отправиться в Крым, а также туда должны были перевести с польского фронта основной корпус кавалерии Буденного. Кроме того, Сталину поручили разработать меры на случай дальнейшего наступления Врангеля. Однако войска Врангеля, хотя и прекрасно экипированные, были слишком малочисленны и сломлены, чтобы представлять серьезную угрозу. Вскоре они отступили в Крым, надеясь удержаться за укрепленным Перекопом. После героических и свирепых боев, руководимых Фрунзе и Сталиным, Красная армия прорвалась через узкий перешеек и выгнала Врангеля в море. Таков был эпилог Гражданской войны.

12