Краткая история глупости - Стюарт Джеффрис
Но подождите! А как же колдобины на дорогах? Ранее мы предположили, что, если колдобины заделывают непосредственно перед выборами, используя средства, выделенные Вероникой, лидером совета, стремящейся заручиться голосами автомобилистов, даже если это повлечет за собой закрытие домов престарелых, это может быть целесообразным (то есть полезным для шансов Вероники на переизбрание), но совсем не справедливым, поскольку сознательно и цинично ухудшать жизни резидентов домов престарелых ради такой цели несправедливо. Это кажется идеальным примером бесчестного поведения. Или, возможно, такое утверждение показывает, насколько я глуп, не понимая истинной природы справедливости. Не исключено, например, что Вероника и ее советники считают необходимым обеспечить себе переизбрание этими сомнительными средствами и таким образом продолжить руководство, которое может оказаться гораздо справедливее, чем у их соперников в случае прихода к власти. Вернувшись на должность, Вероника могла бы, скажем, ввести налоги на богатство для владельцев яхт и других отвратительных плутократов, чтобы увеличить количество и улучшить качество местных домов престарелых (некоторые из них, надо признать, пришлось временно закрыть в ходе избирательной кампании, чтобы профинансировать ремонт дорог, необходимый для успеха на выборах). Оглядываясь назад, мы можем увидеть то, что Вероника и ее советники поняли заранее: временное закрытие домов престарелых было не только целесообразным, но и справедливым, поскольку обеспечило благополучие их обитателей. Но это, мягко говоря, преувеличение: равнозначность справедливости и целесообразности, согласиться с которой Сократ побуждает Алкивиада, здесь далеко не очевидна. И всё же это ключ к сократовской борьбе с глупостью: мы поступаем правильно, потому что обладаем знаниями, и часто поступаем неправильно из-за их недостатка. Когда мы считали, что закрытие домов престарелых для оплаты ремонта дорог – это целесообразно, но не справедливо, знаний у нас было недостаточно. Для Сократа мораль всегда такова: совершение правильных поступков по своей сути связано со знанием.
Возможно, Алкивиад не избавился от глупости, а, наоборот, усугубил ее, согласившись с утверждением Сократа, что справедливость и целесообразность совпадают. И Сократ, при всей своей мудрости, тоже оказывается глуп, не осознавая собственного невежества относительно истинной природы справедливости. В равной степени возможно, что, побуждая ученика согласиться с чем-то ложным, он не осознаёт своей непригодности к роли учителя.
Пусть процветает тысяча глупцов!
Почему мы должны читать (или разыгрывать) диалоги Сократа спустя 2500 лет после этих бесед? Что они могут нам рассказать в XXI веке? Вот один из возможных ответов. Наш мир – это мир, в котором процветают современные Алкивиады, невежественные и одержимые властью, а мудрые вытеснены из публичного дискурса. Как будто мы переживаем то, о чем писал Йейтс во «Втором пришествии»: «…и лучший / Ни в чем не убежден, тогда как худший / Горячим напряженьем переполнен»[76]. Если мы хотим справиться с ошибками XXI века, нам как никогда нужна мудрость Сократа.
В книге «Метод Сократа. Искусство задавать вопросы о мире и о себе» юрист из Техасского университета Уорд Фарнсворт утверждает, что в наше время процветающей политической демагогии и травли в социальных сетях сократовские добродетели смирения, размышления и мудрости проявляются крайне редко. Наша культура презирает хладнокровное, спокойное и разумное стремление к истине посредством диалога, в котором к собеседнику, даже если и не к его взглядам, относятся с дружеским уважением. Вместо этого наша культура всё чаще поощряет споры, в которых победа и поражение достигаются через демонстрацию ярости, остракизма и оскорблений. Социальные сети, в частности, монетизируют принцип «вовлеченности через гнев»; такая вовлеченность измеряется аналитическими инструментами и фактически приводит к коммерциализации глупости, превращая показную ярость и бестолковость в необходимые товары для привлечения рекламодателей и, следовательно, обогащения акционеров, но это противоречит сократовской мудрости. Это может быть тактика, пригодная для победы в спорах, но не для поиска истины и не для преодоления глупости. Фарнсворт излагает правила сократовского диалога, которых нам следовало бы придерживаться, словно это 12 заповедей в борьбе против глупости.
1. Всё доступно для исследования, и ни одна точка зрения не может быть избавлена от рациональной проверки. Если мои взгляды задели ваши чувства, это не означает, что я должен воздерживаться от их высказывания. На самом деле, сама публичность моих идиотских взглядов может быть одним из лучших способов уменьшить количество идиотизма в мире, поскольку их можно оспорить не раньше, чем я их высказал.
2. Цель исследования – приблизиться к истине, насколько это возможно, а не выиграть спор или почувствовать себя хорошо.
3. Задавать вопросы – хорошо, а признавать ошибки – еще лучше. Фарнсворт пишет: «Если вам показывают, что вы допустили ошибку или неточность, примите это как услугу. Удовлетворение, испытываемое от признания собственной ошибки, – признак душевного здоровья»[77]. Желание оставаться в неведении и гордое нежелание признать собственную неправоту – признаки психического расстройства.
4. На доводы отвечают доводами. Не клеветой, дискредитацией или заявлениями о том, что вас оскорбили слова другого человека. Если вы не согласны с чьей-либо точкой зрения, вы должны убедительно обосновать несогласие. «От тебя плохо пахнет», – не аргумент.
5. Вы не склоняетесь к чьей-либо точке зрения из-за титулов и званий человека или громкости высказываний, а меняете свою позицию только благодаря качеству его рассуждений. Утверждения, что чья-либо точка зрения заслуживает уважения (или скептицизма), сами по себе оцениваются на основе доказательств и доводов. Возможно, например, Трамп был прав насчет отбеливателя как лекарства от Covid–19, а ведущий эксперт страны по инфекционным заболеваниям, доктор Николас Фаучи, ошибался, опровергая эту точку зрения, однако вы сочтете это маловероятным – не в последнюю очередь потому, что Фаучи мог аргументированно опровергнуть точку зрения Трампа, в то время как Трамп не был способен привести убедительного объяснения того, как он пришел к такому предложению.
6. Аргументация начинается с того, в чем оппоненты согласны друг с другом. «Затем, – как выражается Фарнсворт, – каждая сторона делает другой одолжение, помогая увидеть несостыковки между обретенным согласием и позицией по всем остальным обсуждаемым вопросам»[78]. Это и есть elenchus в действии, или то, что Фарнсворт называет эленктическими
Ознакомительная версия. Доступно 22 из 111 стр.