Очерки по истории рабочего движения в Испании - Арнольд Роллер

Создали новый процесс и по испытанной системе принудили обвинявшихся по делу бомбы театра „Лицео“ признать свое участие в „заговоре“ на жизнь генерала Мартинеца Кампоса.

Суд вынес смертный приговор товарищам: Арксу, Бернарту, Кадина, Зарзуэла, Сабату и Согасу и очень многих других присудил к пожизненным каторжными работам.

В июне 1896 г. в Барцелоне, в узкой улице Камбиос Нуевос была брошена бомба в религиозную процессию. Виновник остался неоткрытым. Это был Франсуа Жиро, несколько лет спустя умерший в Аргентине. На этот раз ярость палачей не знала никаких границ. Более 300 ни в чем неповинных людей, которых подозревали в близости к освободительным идеям, подверглись аресту и пыткам.

Затем разыгрался в Барцелоне тот процесс, который прославил во всех странах имя крепости на холме Монжуих и впервые раскрыл перед всем миром ужасы судебной расправы в Испании. Крики пытаемых жертв из Монжуиха разнеслись по всему миру и с тех пор название „Монжуих“ произносится с содроганием. Сама Бастилия старой Франции и Петропавловская крепость современной России не видали таких ужасов11, какие произошли в „проклятой крепости“ Монжуих, как ее называет народ. До четырехсот арестованных были заключены в трюме судна. Оттуда они выводились небольшими группами под предводительством Портаса в особое жандармское отделение для пыток. Применялись раскаленные щипцы, вырезывались языки, раздавливались половые органы и т. д. Судьями были офицеры. На майоре Марцо, человеке легкомысленном, впоследствии сошедшем с ума, лежали обязанности судебного следователя. Он позаботился о „настоящей „обработке“ обвиняемых, застращиванием думал добиться от них на суде всех необходимых показаний. На этот раз уже 28 человек признались в том, что бросили бомбу, и Марцо произнес перед военным судом следующие памятные слова: „Я закрываю глаза пред доводами рассудка и требую смертной казни для 28 человек“.

Перед военными судьями обвиняемые показывали окровавленное разодранное тело и брали обратно показания, вынужденные пыткой. Но это совсем не тронуло офицеров. Марцо приказал вывести их и предать в руки палача Портаса, чтобы тот их подготовил к необходимым показаниям. Вскоре раздались из тюремных одиночек ужасные, сердце раздирающие, крики, которые были слышны даже в зале зале заседания военного суда. Обвиняемых привели снова в суд. Несколько человек было приговорено к смертной казни и 60—80 к каторжным работам, кто на 20 лет, кто пожизненно. „Оправданных“-же, на основании исключительного закона против анархистов, закона вошедшего в силу уже после их ареста, приговорили к высылке из Испании. В намерение правительства входило сослать их в пустынную местность при Рио де Ора в Африке, где климат довершил дело рук правительства.

4-го мая 1897 г. во рву крепости Монжуих, были расстреляны приговоренные к смерти товарищи: Ти Амери, Луи Мас, Хозе Малас, Хозе Ногуэс и Жуан Альзино. На месте казни они крикнули одновременно: „Мы невинны!“ Один воскликнул: „Вы убийцы!“ — Мас прокричал: „Да здравствует Анархия!“ а Малас — „Да здравствует социальная революция“. Их принудили опуститься на колени, грянул залп, — и четырех не стало; только Альзино стоял попрежнему. Второй залп унес и его. Народ, теснившийся около крепостной стены, в бессилии смотрел на это трагическое зрелище. Знание взрывчатых веществ и уменье обращаться с ними были мало распространены тогда в Испании. Вот почему не было брошено бомбы в палачей.

***

Крик возмущения пронесся по всей Европе, возмущение против палачей, царивших в Испании. Ужасные известия побудили даже самых равнодушных, а более чуткие, коим чужие страдания близки, бессильно сжимали кулаки, мучимые жаждой мести.

Европейская пресса не пробудила чувства справедливости в сердцах испанских палачей, но она толкнула к мести вдохновенного юношу, который понял, что сердце тиранов тронуть нельзя, его можно только пробить. Михаилу Анжиолило выпало счастье отомстить за оскорбленное человечество. Его пуля пробила каменное сердце Кановаса-дель-Кастильо, министра-президента того времени; он был ответственен за все мерзости, п. ч. они совершались по его распоряжению. Кановас-дель-Кастильо был Меттернихом, Победоносцевым Испании, он был воплощением духа реакции. Это та самая каналья, которая в 1874 году содействовала больше всего падению Испанской республики и восстановлению бурбонской монархии.

Выстрел Анжиолило имел большие последствия, нежели могли иметь 200 тонн чернил. С Кановасом пала глава испанской реакции. Последующее министерство — м. б. только из страха подвергнуться такой-же участи — освободило заключенных в Монжуихе. Деспотизм может быть смягчен только убийством. Это подтвердилось в Испании, также как в России. Пусть запомнят это все деспоты.

Еще раньше была попытка покушения на Кановаса. В 1895 г. Ф. Руиц поджидал его с бомбой у государственного дворца. Но бомба взорвалась в руках Руица и убила его. Анжиолило, молодой образованный человек, типограф и публицист, сотрудничавший в испанских, французских и итальянских газетах, узнал об этих ужасах. Он прочел о них в „Revue Blanche“, „L’Intransigeant“, „L’Aurore“, „La Libre Parole“, но особенно из книги Таррида дель Мармоль „Инквизиторы в Испании“, которую он всегда носил с собою. Он решил отомстить за своих товарищей и поехал для этого из Лондона чрез Бельгию в Испанию.

***

Во Франции он встретился с многими товарищами, и однажды, когда его провожали на вокзал со словами: „до свиданья“, он воскликнул в ответ: „не до свиданья — прощайте!“ Кановас находился в это время на водах Санта Агеда на Севере Испании. Анжиолило направился туда. Его элегантная внешность и изысканные манеры позволили ему приблизиться к Кановасу. И раз после обеда в парке, где прогуливался Кановас, Анжиолило, после краткого разъяснения, застрелил министра в присутствии его жены. Он не бежал, спокойно позволил себя арестовать, и перед военным судом в Вергаре произнес следующую прекрасную речь:

„Господа! Прежде всего в виду вопроса следователя повторяю уже сказанное мною на следствии: у меня не было сообщников. Вы напрасно будете искать живое существо, посвященное в мое намерение. Я ни с кем не говорил об этом. Я один, совершенно один, задумал, подготовил и выполнил убийство господина Кановаса.

Господа! Вы видите перед собою не убийцу, а исполнителя казни. Долгие годы я следил за событиями в Европе. Я изучал положение Испании и других стран, которые ее окружают: Португалии, Франции, Италии, Швейцарии, Бельгии, Англии. Мои занятия и мои симпатии постоянно меня приводили в соприкосновение с бедным рабочим людом. Всюду я встречал страшные картины нищеты. Всюду я встречал одни и те-же слезы. Везде наблюдал одни и те же революционные настроения и надежды. Повсюду также я убеждался