Очерки по истории рабочего движения в Испании - Арнольд Роллер

После этих общих наблюдений я возненавидел неравенство, которое тяготеет над человеческим обществом и составляет его основу. На революционном поприще я встретил горячих, энергичных, исполненных справедливости и преданных идеалу людей, которых несправедливость возмущает, и которые стремятся к новому миру счастья и гармонии—Анархистов. Они были симпатичны мне, я любил их, как братьев. И в это же время я узнал, что в Испании, этой классической стране инквизиции, еще не умерли инквизиторы. Я узнал, что сотни людей, заключенных в тюрьме, отныне получившей печальную известность, подвергнуты были истязаниям. Я узнал, что против них были употреблены всевозможные средневековые пытки и кроме того изобретения новейшей науки. Я узнал, что пятеро из них были убиты, что 70 других осуждены на ужасные наказания, а те, невинность которых была доказана, были изгнаны из отечества. Тогда, господа, я сказал себе, что такие ужасы не должны оставаться без возмездия. Я стал искать тех, кто ответственен за них. За жандармами, исполняющими роль палачей, офицерами, исполняющими роль судей, и всеми теми, кто исполняет чужие приказания, я увидел того, кто их отдает. В глубине своего сердца я, почувствовал непреоборимое чувство ненависти против государственного деятеля, управляющего посредством террора и пыток, против министра, посылающего на бойню тысячи и тысячи солдат и разоряющего налогами и поборами народ, который мог бы быть счастливым в своей чудной, богатой и плодородной стране, против этого наследника Калигул и Неронов, преемника Торквемады, последователя Стамбулова и Абдула-Гамида, против этого чудовища — Кановаса, — и я счастлив и горжусь тем, что избавил от него землю.

Разве дурно убить кровожадного тигра, который когтями разрывает груди и своими челюстями отрывает головы людей? Разве преступление задавить ядовитую гадину?

Если принять в соображение совершенные зверства, моя жертва была хуже сотен тигров и ядовитых гадин. В ней было олицетворено все самое позорное, что заключается в религиозном изуверстве, военной жестокости, незаконности суда, тирании власти и в алчности владеющих классов. Я избавил от этого чудовища Испанию, Европу, весь мир. Вот почему я — не убийца, а исполнитель казни“.

Судьи прервали его речь и лишили слова. Несколько минут спустя был объявлен смертный приговор.

Попам, докучавшим ему перед смертью, он сказал: „Оставьте меня в покое; я сам сведу счеты с вашим Богом“.

Казнь состоялась 19 августа 1897 г. С эшафота Анжиолило посмотрел улыбаясь на толпу, теснившуюся за тюремной стеной и крикнул ей своим красивым, мелодичным и сильным голосом великое символическое слово: Жерминаль!

Палач сделал свое дело, и Анжиолило не стало. Михаил Анжиолило оставил глубокую память по себе в сердцах испанских пролетариев. Он был для Испании тем, чем были Желябов и Перовская для России, чем был Вильгельм Телль для Швейцарии.

***

Спустя две недели, в ночь на 4 сентября, молодой республиканский журналист Рамон Земпау стрелял в жандармского лейтенанта Портаса, но промахнулся. Земпау был приговорен военным судом к смерти, однако, вследствие судебных ошибок исполнение приговора было приостановлено, дело передано суду присяжных заседателей, и присяжные заседатели — что замечательно — оправдали Земпау, так как не считали убийство такого изверга, каким был Портас, преступлением.

***

Терростическому периоду предшествовал довольно длинный период „интеллектуальный“, в течение которого многие анархисты посвящали свою деятельность преимущественно изданию газет и революционной литературы. Так, в Барцелоне выходило с начала 1886 до конца 1888 года, периодическое издание „Anparia“, главный редактор которого был Ансельмо Лоренцо, и позднее „Производитель“ выходивший под его же редакцией. Выходило превосходное обозрение „Общественная Наука“ и на каталонском языке иллюстрированный „Framentana“. Эрнесто Альварец редактировал и „Свободную Мысль“ в Мадриде и „Протест“; позднее выходил в Корунье „ЕІ Corsario“, под редакцией Жуана Монтсени, который позднее был замешан в Монжуихском процессе и с тех пор принял псевдоним Фредерико Уралеса. К известным анархическим писателям того периода нужно еще причислить Рикардо Мелла, Фернанда дель Мармоес и Франциско Руица, который погиб от бомбы предназначавшейся для убийства Кановаса.

За время террористического периода издание всех анархических газет было прекращено. Перо должно было уступить место бомбе. Однако этот период характеризуется не только единичными покушения и: в это-же время, в продолжение войны с Кубой и Филиппинами, непрестанно почти по всей Испании происходили небольшие вооруженные восстания, производились нападения на банки и разгромы хлебных магазинов, на улицах дрались с солдатами и жандармами, причем и с той и с другой стороны бывали убитые и раненые. Восстания рабочих всегда подавлялись, потому-что они не были организованы одновременно и сообща, а возникали то тут, то там.

Со смертью Кановаса во главе правительства стало либеральное министерство, преследования несколько уменьшились, анархистские газеты мало по малу ожили. Единичные покушения уступили место массовому движению, так как легче стало работать в этом направлении. За этот период организации были совершенно разбиты, потому-что самые деятельные элементы находились или в тюрьме, или заграницей в ссылке. .

Испанское анархическое движение родилось самостоятельно. Идеи сами собой постепенно развились и определились. За этот период это движение разлилось по всей стране, где только говорили на испанском языке, проникло и в Южную Америку. С этого времени в Аргентине, Урагвае, Парагвае, Чили, Перу, на Кубе, в Бразилии, и в Соединенных Штатах выходили на испанском языке анархические газеты, развивавшие те же идеи, что и анархические органы в Испании. В наше время выходит в Аргентине (в Буэнос-Айресе) анархическая ежедневная газета, и существует сильная чисто-анархическая профессиональная организация; вторая же профессиональная организация, находившаяся приблизительно до 1906 г. в руках социаль-демократов, стала теперь синдикалистской.

Организации были разбиты, товарищеские связи порвались, — однако революционный дух не умер. Чтобы свести рабочее движение с пути, правительство и буржуазные газеты покровительствовали социаль-демократическому движению, которое во время этого бурного периода развивалось без всякой помехи.

Сальвочеа возвращается из Африки, высланные некогда возвращаются из Лондона и Парижа. Начинается новая жизнь среди анархистов. Сначала они пытаются вступить в социаль-демократические профессиональные союзы, но когда их влияние становится опасным для главарей партии, их исключают. Тогда они образуют новые независимые революционные профессиональные союзы. Во многих случаях приходится обновлять прежние союзы, так как полного уничтожения профессиональных союзов никогда не было, порывалась только связь между ними.

Ранней весной 1900 г. состоялся в Мадриде революционный рабочий конгресс. На нем присутствовало около двухсот делегатов, представителей революционного профессионального союза, насчитывавших 52000 членов. Было решено объединить все профессиональные союзы в новую организацию под названием прежней федерации профессиональных союзов — „Federation Regional de