Цветы барбариса - Стелла Майорова

Марк опустил дымящуюся сигару на пепельницу и погладил мое лицо. Его пальцы пахли табаком тошнотворно.

— Вот ты какая, — он тихо протянул, удушая меня остатками дыма в своем дыхании. А потом — вспышка.

Он замахнулся и ударил меня в лицо. Не пощечина. Крепкий мужской кулак.

Я даже не закричала. Губы разошлись, но воздух застыл где-то в легких. Пол подо мной качнулся, и только потом пришла боль, сухая, резкая, как будто в лицо вбили осколок стекла.

Я схватилась за край стола, чтобы удержаться на ногах, и почувствовала, как что-то горячее течет к подбородку. Сделала с трудом шаг назад, тело едва слушалось. Босые ноги скользнули по паркету. Я хотела просить его остановиться, но вместо звуков изо рта выплевывался хриплый воздух.

Удар в живот был хуже. Он вывернул все наружу: кислород, страх, слюну. Я согнулась — и мир сузился до двух вещей: боли и запаха его парфюма.

— Смотри на меня! — заорал он и схватил меня за волосы. Разогнул, как тряпичную куклу, и заглянул в лицо. Его глаза горели яростью. — Ты, сука, решила, что ты самая умная? — он заревел, стиснув зубы.

— Это все Земский, — я с трудом прошептала. Багровое потное лицо близко было последним, что я видела: он швырнул меня в стену как порой швырял свои телефоны.

Я упала на пол и свернулась в клубок от боли. Кровь на полу у лица. Моя кровь. Он подскочил и ударил меня ногой. Так яростно и так сильно, что у меня потемнело в глазах. Он ударял снова и снова, пока я пыталась свернуться в тугой ком, который он не сможет пробить. Но его туфли из дорогой итальянской кожи не уставали. Было больно дышать. Я вдруг услышала свой хрип и поняла, что он остановился.

Закасал рукава. Подлетел и вздернул меня за шею. Стены вокруг меня ходили ходуном, из-за крови в глазах едва что-то видела. Я чувствовала его руку на шее, тянущую меня на свет.

Я увидела его разъяренное лицо перед собой. Потом почувствовал, как он хватает меня, забирая пол под ногами.

Толчок.

Звон стекла и резкая боль.

А после — странная легкость в теле.

Удар...

Холодно. Очень холодно. Я с трудом разлепила глаза. Я лежала на спине, и небо надо мной колыхалось. Хриплое дыхание скребло глотку.

Боль пришла не сразу. Сначала шок. Потом тело возвращалось ко мне по кускам: спина, ноги, руки, голова.

Я лежала в снегу во дворе его дома. Хвои, утопающие в глубоком сугробе, смягчили удар.

Вы знали, что снег может жечь кожу, будто кислота? Так вот заявляю: может.

Он просто вышвырнул меня из своей жизни… через панорамное окно. Наверное, он решил, что я мертва.

Я должна была подняться. Должна. Пошевелила рукой, чтобы найти точку опоры. Холод обжег пальцы.

В детстве мама запрещала трогать снег голыми руками. Сейчас я трогала его всем телом. Извини, мама.

Сползла на дорожку и рухнула на колени. Я никогда не испытывала такой боли. Болело все.

Потемнело в глазах.

Осмотрелась по сторонам. Охрана у ворот. На заднем дворе была калитка в лес.

Надо бежать. Потому что он непременно вернется меня добить.

Но вот загвоздка: сил не было даже подняться на ноги.

Мама, я сегодня умру.

Я поняла, что плачу. Но замерзшее лицо не чувствовало слез.

Вставай, вставай, вставай!

И я поползла. Вдоль заснеженного палисадника. Я не чувствовала конечностей, просто двигала ими, как робот.

Я представляла, что зарываюсь ладонями и ступнями в горячий песок побережья. Справедливости ради скажу: обжигало кожу почти так же.

Охрана не заметила меня. Я как-то доползла до заднего двора, а когда кусты закончились, пришлось подниматься на ноги. Я цеплялась за заснеженные ветки туй. Колени подгибались, меня пошатывало.

Отдышалась и из последних сил бросилась к калитке в лес.

Красивый белоснежный снег хрустел под босыми ступнями. Наверное, он был даже приятный на ощупь, но я не чувствовала ног от холода.

Я не чувствовала ничего, кроме адской боли, блуждающей по всему телу. А, ну и запаха хвои на своих ладонях.

Я старалась идти как можно быстрее. Очень не хотела сдохнуть сегодня.

Углубилась в лес.

Он будет меня искать. И Андрей Земский тоже.

Голова кружилась сильно. Я просто перебирала ногами, главное было не останавливаться. Рядом дорога, можно поймать попутку. Но куда идти? Разве есть место, где меня не найдет сам Ермолаев?

_____________________________

Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))

Рома

…и теплыми руками

согрей меня,

согрей меня,

согрей…

Когда последний клиент уехал и ворота медленно опустились с лязгом, в боксе стало тихо. Всегда любил эту тишину. Без гудков, без звонков, без чужих голосов. Парни быстро разошлись по домам.

Скинул перчатки, швырнул в ящик. Мозоли ныли — не болели, просто напоминали: день был длинный.

Сначала подошел к верстаку. С него надо начинать. Щеткой смел стружку и песок. Потом протер тряпкой столешницу. Под ней — пятна масла, царапины от головок, старые капли тормозной жидкости.

Вот бы так же легко можно было прибрать бардак в башке. Херь какая-то творилась эти дни. Откуда вообще взялась эта ненормальная в шубе? Взбаламутила все и свалила.

Ну какого хера ты вообще ее вспомнил?

Развернул ящик с ручным — трещотки, отвертки, воротки, шестигранники. Каждую в свой отсек. Бесит, когда все не на своем месте.

Я отшвырнул от себя отвертку и выдохнул.

Да блядь.

Может, ей реально помощь нужна была? Ой, не будь ослом! У нее в папиках пол Москва-Сити ходит, ты-то куда? Герой-спаситель без штанов.

Глазюки здоровые. Не видел еще таких. Шальные. И цвет такой залипательный. Васильковый что ли? Моргала смешно, когда фонарем ослепил.

Я ухмыльнулся своим мыслям. Вот придурок.

Помотал головой, отгоняя от себя эту ересь. Надо было заняться пневмоинструментом. Проверил гайковерт: шланг не треснут, масло было. Подвел к компрессору, спустил остатки воздуха. Все — пусть дышит.

Собрал со скамейки потерянные болты, шайбы, хомуты. Все в коробку с надписью «разное». Знал, что никто не заглядывает, кроме меня, но зато когда что-то нужно — там было все.

На секунду остановился и просто стоял в этом полумраке. Бокс был теплый, но тишина в нем почти зимняя. Да, здесь бывает по-разному тихо.

На стенах — ряды инструментов, как оружие. Улыбнулся. Прикипел я