Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

— Это значит, что завтра утром с вами встретится мой личный стилист, — Багиров окинул меня внимательным, сканирующим взглядом, от которого мне захотелось запахнуть свой дешевый свитер поплотнее. — И мы выбросим ваш нынешний гардероб. Полностью. Вы станете выглядеть так, как подобает женщине Руслана Багирова. Дорого, безупречно и недосягаемо. Ваш Вадим Скворцов должен не просто пожалеть о своем выборе. Он должен захлебнуться от зависти и осознания того, кого потерял. Разве не этого вы хотели?

При упоминании имени бывшего внутри снова всё болезненно сжалось в тугой, кровоточащий узел. Я посмотрела на цифры в самом конце контракта — сумму моего вознаграждения по истечении полугода нашей сделки.

Цифра была астрономической. От количества нулей рябило в глазах. Этих денег с лихвой хватило бы, чтобы оплатить маме лучший реабилитационный центр, купить ей уютный дом за городом и открыть ту самую маленькую кофейню, о которой я грезила последние несколько лет, экономя каждую копейку. Вадим украл мои накопления, но Багиров предлагал мне ключи от новой жизни.

— А что насчет Вадима? — тихо, но твердо спросила я, глядя Багирову прямо в глаза. Я должна была убедиться. — В контракте ни слова о том, что вы... уничтожите его карьеру.

Руслан отставил бокал. В его серых глазах сверкнул опасный, почти дьявольский огонек.

— Некоторые вещи, Анна, не фиксируются на бумаге. Это правило большого бизнеса, — бархатным голосом произнес он. — Но, чтобы вы не сомневались в серьезности моих намерений...

Он достал из кармана брюк свой телефон, нажал пару кнопок, разблокировав экран, и небрежно бросил его на стол передо мной.

На экране светилась открытая статья из ведущего делового портала страны, опубликованная буквально пять минут назад. Заголовок кричал жирным шрифтом: «ШОК НА РЫНКЕ: Холдинг Руслана Багирова начал агрессивное поглощение строительной компании Аркадия Степановича. Ожидается тотальная зачистка и массовые увольнения топ-менеджмента».

— Аркадий Степанович — это отец той самой Элины, ради которой ваш жених так старательно расстегивал ширинку в рабочее время, — произнес Багиров, наблюдая за моей реакцией. — Завтра утром их акции рухнут на дно. А послезавтра я устрою в их офисе аудиторскую чистку с привлечением прокуратуры. И угадайте, чей отдел пойдет под нож первым, а кого сделают козлом отпущения за все финансовые дыры?

Я смотрела на экран, и в груди расцветало странное, пугающее чувство абсолютного торжества, смешанного с трепетом. Багиров не шутил. Он не просто увольнял Вадима — он собирался стереть его в порошок, раздавить, как назойливое насекомое, вместе со всей компанией его новоиспеченной любовницы.

Мои сомнения испарились. Я взяла тяжелую перьевую ручку, сжала ее так, что побелели костяшки, и твердой рукой поставила свою размашистую подпись на каждом экземпляре контракта.

— Отлично, — Руслан забрал документы, удовлетворенно кивнув, и убрал их в папку. — А теперь, Анна, нам нужно проверить, как работает на практике пункт три точка один.

— Что? Прямо сейчас? — я вздрогнула, когда он плавно, с грацией крупного хищника, поднялся из-за стола и обошел его, направляясь ко мне.

— Прямо сейчас, — он остановился вплотную к моему креслу. Затем наклонился, опершись обеими руками о подлокотники, загоняя меня в ловушку из своего крупного, горячего тела и терпкого запаха кедра, черного перца и дорогого виски. — Через стеклянную стену VIP-зоны, у барной стойки, на нас уже десять минут пялится репортер местной светской хроники. Я специально позволил ему пройти. Завтра наше фото должно быть на первых полосах всех таблоидов.

Я в панике скосила глаза на тонированное стекло и действительно заметила в полумраке зала вспышку объектива.

— Расслабьте губы, — прошептал Багиров мне в самые губы. Его голос завибрировал, обволакивая. — И постарайтесь не падать в обморок, невеста.

Его большая, обжигающе горячая ладонь легла мне на затылок. Длинные пальцы собственнически зарылись в мои волосы, чуть оттягивая их назад, заставляя меня запрокинуть голову и оголить беззащитную шею. А в следующую секунду он накрыл мои губы своими.

Это не было похоже на суетливые, влажные поцелуи Вадима. В этом прикосновении не было ни неловкости, ни сомнений. Только абсолютная, подавляющая, сокрушительная власть. Руслан целовал меня так, словно я уже принадлежала ему целиком и полностью, от первой до последней клеточки. Жестко. Требовательно. Уверенно.

Мои губы инстинктивно дрогнули, приоткрываясь в немом протесте, и он тут же воспользовался этим, углубляя поцелуй, вторгаясь на мою территорию и заставляя мое сердце зайтись в бешеном, рваном ритме.

Воздух в легких мгновенно закончился. Горячая волна ударила в голову, стирая все мысли. Мои колени превратились в вату, и если бы я не сидела в глубоком кресле, вжатая в спинку его тяжелым телом, то точно бы сползла на пол. Пальцы сами собой вцепились в дорогую ткань его рубашки на груди.

Когда Багиров наконец нехотя отстранился, разорвав контакт, мои губы горели огнем, а в ушах шумело от стука собственного пульса.

Он тяжело дышал. Его зрачки расширились так сильно, что затопили пепельно-серую радужку непроглядной тьмой. Секунду он смотрел на мои припухшие, влажные губы тяжелым, голодным взглядом, а затем медленно провел большим пальцем по моей щеке, стирая невидимую пылинку.

— Для первого раза — сносно, — хрипловато резюмировал он.

В следующее мгновение он выпрямился, одернул рукава рубашки и застегнул пуговицу на манжете, возвращая себе абсолютно невозмутимый, холодный вид, словно секунду назад ничего не произошло. Ледяная броня миллиардера снова была на месте.

— Завтра в десять утра за вами приедет машина и Инна, моя помощница. Спокойной ночи, Анна.

Я осталась сидеть в кресле, глядя в его широкую спину, пока он выходил из зала. Сделка была заключена. Но почему-то мне казалось, что самое опасное в этом контракте скрывалось не в штрафах и запретах, а в мужчине, который только что заставил меня забыть собственное имя одним поцелуем.

Следующее утро началось с организованного, пугающе эффективного хаоса. Я даже не успела сделать глоток своего дешевого растворимого кофе на крошечной кухне, когда тишину квартиры разорвал резкий звонок в дверь.

Я бросила взгляд на часы — ровно девять ноль-ноль. Накинув поверх пижамы свой любимый, немного растянутый вязаный кардиган, я пошла открывать.

На пороге стояли двое крепких мужчин в одинаковых темных костюмах и женщина с планшетом, представившаяся личным помощником господина Багирова — Инной. Инна выглядела так, словно только что сошла со страниц делового глянца: безупречно сидящий серый костюм, гладкий пучок светлых волос, ни грамма лишней косметики.

Она перешагнула порог и окинула мою «однушку» на