Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

Я помню кабинет, его признание, собственное желание встать и уйти. Сейчас ужасно хочется найти ему оправдание. Сказать, что Виктория всех обманула, что он не мог всё предусмотреть. Смотрю на наши руки и не произношу ни слова.

— Я и сейчас сержусь за апрель, — признаюсь наконец. — Просто не хочу, чтобы тебе было плохо.

Константин кивает. Не обижается на первую часть, не благодарит за вторую. Я придвигаюсь ближе, впервые за вечер позволяю себе просто прижаться к его плечу.

У него звонит телефон. Он смотрит на экран, убирает звук.

— Надо ответить? — спрашиваю я, уже отстраняясь.

— Перезвоню, когда выйду от тебя.

Мне хочется снова обнять его. Вместо этого я выпаливаю то, о чём думала с утра:

— Может, нам пока не встречаться?

Он поворачивается ко мне. Я слышу, как неудачно прозвучало, и тороплюсь объяснить, но мужчина спрашивает раньше:

— Ты хочешь расстаться?

— Я хочу, чтобы у тебя не было из-за меня ещё больше проблем! — выпаливаю я. — Можно дождаться, пока всё выяснится. Пока проверка закончится.

Константин отодвигается. Мне сразу делается холодно без его плеча, хотя на кухне жарко от чайника. Сейчас согласится. Заберёт пиджак, скажет, что так разумнее, и больше не будет писать мне утром.

— Ты за меня уже всё решила? — спрашивает он с раздражением. — Я тебе хоть раз предложил прекратить?

— У тебя есть что терять, Костя! Договоры, центр. А ты ещё сидишь и объясняешься из-за того, что со мной ужинал!

— Если я перестану к тебе приходить, апрель от этого не отменится. И Виктория не заберёт письмо. — Он тоже повышает голос. — Ты понимаешь это?

Я встаю, подхожу к раковине. Слышу, как он поднялся следом. Не хочу поворачиваться — слишком обидно, что он сердится, когда я боюсь за него.

— Сегодня письмо, завтра ещё что-нибудь, — говорю я. — Мне каждый день приходится объяснять, что было на самом деле. Ты захочешь так жить? Всё время оправдываться из-за меня?

— А сейчас ты предлагаешь уйти заранее, чтобы я даже не попробовал.

Константин остаётся ещё на час. Мы допиваем остывший чай, но к двери потом идём так медленно, что я начинаю смеяться. Он слышит, оборачивается, снова обнимает. Отпускаю только после ещё одного поцелуя.

Через несколько дней собираюсь к нему на ужин. Рабочую часть успела отправить, Кириллу ответила про тренировку. Можно ехать. Уже перед выходом возвращаюсь в ванную за щёткой. Кладу в сумку и закрываю её, пока снова не передумала.

В такси смотрю на своё отражение в стекле. Нравится блузка, нравится, как лежат волосы, и всё равно волнуюсь. Очень хочу его увидеть. И остаться бы тоже хотела. Только стоит представить нас ночью вдвоём, начинаю волноваться ещё сильнее.

Константин открывает, сразу притягивает к себе. Я обнимаю его за пояс, прижимаюсь щекой к рубашке.

— Замёрзла? — спрашивает он, взяв меня за руку.

— В машине кондиционер. Сейчас отогреюсь.

Он помогает снять жакет. В комнате светлая стена, широкий диван, невысокий стеллаж с книгами. Я замечаю фотографию: Константин рядом с молодым мужчиной, оба смеются.

— Артём? — спрашиваю, остановившись возле полки.

— Он. Вытащил меня тогда в поездку. До сих пор припоминает, сколько писем я успел прочитать.

На фотографии сын смотрит в объектив, а Константин на него. Я улыбаюсь, возвращаю рамку на место. Из кухни пахнет рыбой, и мужчина зовёт меня ужинать, пока не остыло.

Я собираюсь помочь с тарелками, он придерживает за плечи и усаживает за стол.

— Сегодня я тебя кормлю. Уже почти готово.

— Ты сам приготовил? — спрашиваю, оглядываясь на духовку.

Константин признаётся, что не всё. Часть заказал, рыбу довёл сам. Оставляю его разбираться с противнем, а когда он ставит передо мной тарелку, пробую сразу. Хорошо получилось. Я так и говорю, и он довольно улыбается — оказывается, тоже волновался, понравится ли мне.

За ужином рассказываю про автора, который наконец ответил на мои замечания. Константин помнит, на чём я остановилась в прошлый раз, задаёт вопрос, и мне не приходится с начала объяснять всю историю. Я уже добираюсь до смешного места в переписке, когда звонит Кирилл.

— Прости. Это сын. — Отвечаю, немного отодвинувшись от стола.

Кирилл спрашивает про отвёртку. Говорю, что осталась у меня, лежит на столе. Он обещает забрать после следующей тренировки. Я спрашиваю, как прошло занятие, слышу обычное «нормально». Про ночёвку ни слова.

— Ну хорошо, тогда заходи, — прощаюсь я. — Буду ждать.

Вернувшись к столу, некоторое время смотрю на тарелку. Очень хочется, чтобы сын однажды позвонил без этой осторожности. Просто поболтать. Константин не расспрашивает, только пододвигает ко мне рыбу и предлагает ещё немного.

— Давай, — соглашаюсь я. — Правда вкусно.

Он добавляет кусочек, и я снова могу разговаривать. Спрашиваю о книге, замеченной на полке. После ужина переходим в комнату, устраиваемся на диване. Константин достаёт её, показывает старые фотографии улиц. Мы разглядываем трамвай, толпу возле магазина. Я уже не понимаю, что он говорит о подписи: сидит слишком близко, касается меня плечом.

— Я ничего не слушаю, — признаюсь, поворачиваясь к нему.

— Я заметил. — Мужчина закрывает книгу и кладёт на столик. — А о чём думаешь?

Я не отвечаю. Обнимаю его за шею, сама притягиваю к себе. Константин целует, обхватывает меня за талию. Сначала я ещё неудобно сижу, опираюсь на диван, потом он помогает придвинуться, и я устраиваюсь ближе, уже не пытаясь держать между нами расстояние.

— Останься со мной, — говорит он, коснувшись лбом моего лба.

Я смотрю на него. Можно было бы спросить, не слишком ли поздно, как завтра ехать на работу. Но я ведь уже взяла щётку. Весь вечер жду, когда он предложит, и боюсь, что не предложит.

— Утром такси возьму, — отвечаю наконец.

Он улыбается, снова целует. Я закрываю глаза и только сейчас позволяю себе перестать прикидывать, сколько ещё можно посидеть перед уходом. Уходить сегодня не надо.

Когда встаём, вспоминаю про сумку. Константин показывает ванную, даёт полотенце. Я ставлю свою щётку возле его и вдруг смеюсь: так тщательно прятала в сумке, словно собиралась незаметно остаться. Сама же приехала. Сама согласилась.

Умываюсь, возвращаюсь в комнату. Он ждёт у окна. Я подхожу, беру его за руку, но, когда Константин тянет к себе, на секунду замираю. Мужчина замечает.

— Даш, что такое?

— Ничего. — Качаю головой и тут же поправляюсь: — Нет, не ничего. Я нервничаю. Давно ни с кем не была, кроме мужа.

Он гладит меня по щеке. Мне хочется спрятаться у него на плече,