Развод. Ты спал с нашим психологом - Кира Роуз

— Можно было бы и выходные вместе, — продолжает Константин. — Утром кофе, потом куда-нибудь выбрались бы. Ты как?

Я отвожу руку от его рубашки. Он замечает, отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.

— Костя, я… пока нет. На все выходные, с ночёвкой — не могу.

Он не сразу отвечает. Я вижу, что расстроился, и мне хочется тут же согласиться, лишь бы не смотрел так. Не надо. Мне же самой потом будет плохо от того, что поторопилась.

— Ты мне нравишься, — добавляю я. — Очень. Но я ещё не готова. Даже объяснить нормально не умею.

— Ты нормально объяснила. — Он гладит меня по плечу. — Я хотел, чтобы ты согласилась. Поэтому и спросил.

— А потом перестанешь звонить? — вырывается у меня.

Константин замирает. Мне стыдно так, что хочется отвернуться. Только ещё сильнее хочется услышать ответ.

— Из-за того, что сегодня не поехала? — уточняет он. — Нет, Даш. Я завтра всё равно хочу с тобой поговорить. И послезавтра.

Я прижимаюсь к нему снова. Некоторое время сидим, потом прошу проводить до такси. У машины целую сама, долго, не оглядываясь на прохожих. Он обещает позвонить. Домой я уезжаю в его пиджаке — оба вспомнили о нём уже после того, как тронулась машина.

На следующий день заезжает Полина. Привозит хлеб из пекарни, разглядывает мою кухню, помогает освободить стол от бумаг. Пиджак висит на спинке стула. Дочь замечает его, сразу перестаёт раскладывать свои пакеты.

— Папа был?

— Нет, — отвечаю я, и Полина медленно поворачивается ко мне.

— Мам… у тебя уже кто-то есть?

Мне хочется спросить, почему «уже». Сколько полагалось ждать после того, как увидела мужа с любовницей? Но дочь просто стоит передо мной, растерянная, с хлебом в руках.

— Есть. Мы недавно начали встречаться, — говорю я. — Мне с ним хорошо.

Полина садится на диван. Пакет так и не выпускает, мнёт край. Я остаюсь возле стола, вдруг тоже не зная, куда деть руки.

— Ты же с папой ещё не развелась, — произносит она. — Я не говорю, что нельзя. Просто… недавно вы вместе жили. А теперь другой мужчина. Ты точно сама этого хочешь?

— Конечно, сама. Кто ещё за меня захочет?

— Ну, вдруг назло папе. — Она говорит осторожно, но меня всё равно обдаёт злостью. — Ты только не обижайся сразу!

— Почему все думают, что я только о папе и могу? — Я уже говорю громче. — Мне нравится человек, Полина. Я могу с ним увидеться просто потому, что хочу!

— Можешь! — Дочь тоже повышает голос. — Я же не запрещаю! Просто я его не знаю. Вообще ничего не знаю. А ты недавно плакала, теперь уже…

Она умолкает. Я сажусь рядом, забираю из её рук пакет. Ей правда трудно успеть за тем, что происходит. Ещё неделю назад я сама не знала, буду ли когда-нибудь спокойно говорить с другим мужчиной.

Позвонить Константину сразу я не решаюсь. Сначала набираю Ларису. Спрашиваю, могут ли из-за этого заявления прекратить проверку, и почти добавляю: может, нам лучше больше не встречаться? Не могу заставить себя произнести это вслух.

— Представитель Виктории будет использовать ваши отношения, — отвечает адвокат. — Нужно показать, кто ведёт проверку и когда ему передали материалы. Давайте сначала получим документы.

— А пока мы можем видеться? — спрашиваю я и краснею, хотя сижу дома одна. Будто разрешение на свидание у неё прошу.

— Дарья, я не предлагаю вам расставаться. Я предлагаю ответить на претензию. Это я сделаю, когда получу сведения о порядке проверки.

Кладу телефон, какое-то время просто сижу. На соседнем стуле пиджак Константина. Надо вернуть. Вчера всё боялась, что отношения закончатся слишком быстро, а теперь они ещё и в официальном письме.

Днём он пишет сам: о заявлении знает. Документы направил, рассмотрение передано независимым специалистам до наших личных встреч. Лариса получает подтверждение по официальному каналу. Я перечитываю сообщение. Ни слова о том, что стоило держать дочь подальше от моих дел. Ни просьбы забрать жалобу.

Мы договариваемся увидеться вечером у меня. Предупреждаю, что есть только чай. Константин отвечает, что поел, но приходит всё равно с пакетом выпечки. Я открываю и сразу замечаю, как устал: под глазами тени, рубашку расстегнул у ворота ещё на лестнице.

— Тяжёлый день? — спрашиваю, забирая пакет.

— Длинный. — Он наклоняется поцеловать меня, задерживает возле себя. — Хорошо у тебя.

Мне хочется остаться так ещё. Вместо этого предлагаю пройти на кухню, ставлю чайник. Здесь тесно, приходится попросить мужчину чуть подвинуть стул. Константин двигается, я сажусь напротив и наконец спрашиваю, что происходит в центре.

— Виктория требует проверять мои решения, — отвечает он. — С кем заключили договоры, как организована работа. Запросы, требования, возражения. Сегодня в основном этим и занимался.

— Она до сих пор может? После всего?

Он опускает чашку. Я слышу, как керамика стукнула о стол, и понимаю, что вопрос ему тоже неприятен.

— У неё тридцать пять процентов, Даш. От моей злости доля не исчезает. И права совладельца тоже.

— Но ты же руководитель. — Я подаюсь к нему. — Неужели совсем ничего не можешь сделать?

— Могу отвечать на требования, отстаивать решения. Не могу одним приказом убрать её из владельцев. — Он произносит это жёстче, чем говорил раньше, потом выдыхает. — Я знаю, чего ты хочешь. Мне тоже хотелось бы закончить всё быстрее.

Я смотрю на принесённую выпечку, так и не открытую. Наверное, с порога усадила его на ещё один неприятный разговор, а он весь день только их и вёл.

— Прости, — говорю. — Я сама не знаю, чего от тебя жду. Чтобы позвонил кому-то, и она наконец перестала?

Константин накрывает мою руку своей. Я переворачиваю ладонь, держусь за него. Несколько секунд мы молчим, пока чайник не выключается. Я разливаю воду, возвращаюсь на место. Он больше не делает вид, что пришёл совсем без рабочих забот.

— Заказчики спрашивают про конфиденциальность, — продолжает он. — Кто получает доступ, как мы это проверяем. Один большой клиент отложил продление до аудита. Существенный договор.

Мне становится страшно. Пока читала письмо, представляла неприятные объяснения, злость Виктории. Теперь передо мной мужчина, который может потерять часть бизнеса, и я не знаю, насколько ему будет плохо.

— Из-за меня?

— Из-за того, что в центре возникли такие вопросы, — отвечает Константин. — И из-за того, как я разобрался с апрельским предупреждением. Это тоже будут проверять.

— Ты ведь не мог знать, что она передавала Павлу…

— Даша. — Он останавливает меня, не убирая руки. — Я должен был проверить основания выгрузок. Получил