Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

Она тяжело дышала, сжимая в руках дорогую сумку так, что побелели костяшки.

Я смотрела на нее, скрестив руки на груди, и с удивлением прислушивалась к себе. Внутри было абсолютно пусто. Ни злорадства, ни гнева. Вадим Скворцов казался мне кем-то из очень далекой, чужой, прошлой жизни. Жалким пятном, которое я давно стерла.

— Мне нет абсолютно никакого дела до финансовых проблем вашего отца, Элина, — мой голос звучал ровно и холодно, как у самого Багирова. — А тем более — до проблем Вадима. Вы сами выбрали этого мужчину. Вы сами пустили его в свою постель и свой бизнес. Уходите. Добровольно, на своих ногах, или с помощью Марата. Мне всё равно.

Она вдруг зло, надрывно рассмеялась. В этом смехе слышались нотки настоящего безумия.

— Какая самоуверенность! А ты хоть знаешь, с кем связалась, дура? — Элина сделала резкий шаг ко мне, игнорируя предупреждающий жест охранника. Ее глаза сузились, превратившись в две щелки. — Ты думаешь, твой Руслан Багиров способен кого-то любить? Думаешь, эта ваша фиктивная, тошнотворная сказка для прессы однажды станет реальностью, и он назовет тебя женой?

Мое сердце предательски дрогнуло, но я не повела и бровью.

— Он мертв внутри, Анечка, — с садистским наслаждением, чеканя каждое слово, выплюнула Элина. — Его выпотрошили много лет назад. Спроси своего идеального жениха, кто такая Диана. Спроси, как она оставила его ни с чем, забрав не только часть компании, но и саму его способность доверять людям! Ты для него — просто удобный пластырь на старую, гниющую рану. Удобная, послушная кукла, которая не задает вопросов. Эта кофейня — просто кость, которую он тебе кинул! И как только ты ему наскучишь, как только закроется контракт, он вышвырнет тебя на мороз так же, как вышвырнул Вадика!

Каждое ее слово било точно в цель, отравленными стрелами вонзаясь в мои самые потаенные страхи.

«Последний раз, когда я поверил человеку, это стоило мне почти всего, что у меня было».

Слова Руслана, сказанные в полумраке загородного клуба, яркой, болезненной вспышкой озарили память. Диана. Вот как звали ту женщину, что выжгла его душу дотла и превратила в кусок льда.

— Марат, — мой голос стал ледяным, хотя внутри всё ходило ходуном от поднимающейся паники. — Проводите Элину Аркадьевну на улицу. И проследите, чтобы она больше никогда не приближалась к этому зданию.

Охранник молча, жестко взял блондинку за локоть и, не обращая внимания на ее проклятия и крики, выставил за дверь, заперев замок.

Когда в кофейне снова воцарилась тишина, я тяжело, как подкошенная, опустилась на широкий подоконник. Ядовитые, токсичные семена, брошенные Элиной, упали на слишком благодатную почву. Что, если она абсолютно права? Что, если я просто удобный инструмент в его руках? Что, если эта щедрая инвестиция в кофейню — лишь изящный способ купить мою безоговорочную преданность, гарантировать мое молчание и покорность, пока действует этот чертов контракт?

Вечером, когда я вернулась в двухуровневый пентхаус, Руслан уже был дома.

Он стоял у панорамного окна в гостиной, глядя на россыпь огней ночной Москвы, и наливал себе виски из хрустального графина в тяжелый стакан. Услышав мои шаги, он медленно обернулся. В пентхаусе горел только приглушенный свет ночников.

— Марат сообщил мне о визите Элины на объект, — его голос был обманчиво спокоен и ровен, но я видела, как до побеления костяшек сжались его длинные пальцы на стакане. — Я распорядился удвоить твою личную охрану. Она больше к тебе не подойдет ни на шаг. Я уничтожу остатки бизнеса ее отца уже к концу этой недели.

Я остановилась в нескольких метрах от него. Сбросила туфли, чувствуя мягкий, густой ворс белоснежного ковра босыми ногами. Скинула пальто прямо на кресло.

— Она назвала имя, Руслан, — тихо, но твердо произнесла я, глядя ему прямо в глаза.

Я больше не собиралась играть в прятки. Не после всего, что между нами было. Не после того поцелуя. Не после кофейни.

— Кто такая Диана?

Стакан в руке Багирова крупно дрогнул. Звон кубиков льда о толстое стекло показался оглушительным выстрелом в повисшей, звенящей тишине гостиной.

Его лицо на моих глазах мгновенно заледенело. Все мышцы напряглись, и он вновь превратился в ту самую непроницаемую, неживую маску, которую я так ненавидела и которой так боялась.

— Это не та тема, которую я намерен с тобой обсуждать, Анна, — холодно, отрезая пути к отступлению, произнес он, отворачиваясь обратно к окну. — Это прошлое. Оно тебя не касается.

— Прошлое, которое не дает вам доверять мне в настоящем? — я сделала резкий шаг к нему, чувствуя, как внутри закипает отчаяние, смешанное с гневом. — Прошлое, из-за которого вы шарахаетесь от меня, как от огня?! Вы просите меня быть вашей равноправной партнершей, вы строите со мной бизнес, вы целуете меня так, что я забываю свое собственное имя… а потом трусливо прячетесь за этим своим холодом! Элина сказала, что я для вас — просто пластырь. Удобная кукла. Скажите, что это не так! Пожалуйста, Руслан. Просто посмотрите на меня и скажите мне это!

Он медленно, мучительно обернулся. Он смотрел на меня тяжело, исподлобья, как загнанный зверь. В его серых глазах, всегда таких уверенных, сейчас насмерть бились два человека: безжалостный, всесильный миллиардер, привыкший абсолютно всё держать под контролем, и сломленный мужчина, который до животного ужаса боялся снова оказаться преданным.

Он с сокрушительной силой поставил стакан на мраморный стол, так и не сделав ни глотка. Стекло жалобно звякнуло.

— Диана была моей первой женой, — слова давались ему с таким невыносимым трудом, словно он вытаскивал их из собственной груди раскаленными клещами. Его голос был глухим и надтреснутым. — И моим главным бизнес-партнером. Мы начинали вместе. Я верил ей, как самому себе. Я отдал ей всё. Переписал на нее часть активов, дал полный доступ к счетам и коммерческим тайнам.

Он сделал паузу, судорожно втягивая воздух.

— А она… она продала все мои стратегические разработки главным конкурентам. Она попыталась обанкротить мою компанию, пустить меня по миру, чтобы сбежать с человеком, с которым спала за моей спиной в нашей же постели на протяжении двух лет.

Я тихо охнула, инстинктивно прикрыв рот ладонью.

Пазл сошелся. Теперь абсолютно всё встало на свои места. Его леденящий цинизм, его параноидальные пункты в контракте, его фраза о том, что доверие —