Сделка с миллиардером: Черный перец и ваниль - Мари Ли

— Аня… — хрипло, надломленно выдохнул он, делая инстинктивное движение ко мне.

— Нет! — я резко выставила руку вперед, словно выстраивая между нами невидимую, но непробиваемую бетонную стену. Я вжалась в кожаную обивку дверцы, стараясь оказаться как можно дальше от него. — Вы сами обозначили наши границы, Руслан Викторович. Вы — холодный, расчетливый прагматик. Я — ваша фиктивная, купленная невеста для отвода глаз прессы и инвесторов. Мы просто соблюдаем условия контракта. На публике я безупречно играю свою роль, но здесь, без свидетелей, держите свои руки при себе. Моего энтузиазма на ваши эмоциональные качели больше нет. Я отказываюсь в это играть.

Руслан замер, словно напоровшись на невидимое лезвие.

Его лицо на глазах, секунда за секундой, превращалось обратно в непроницаемую каменную маску. Челюсти сжались с такой силой, что на точеных скулах заходили острые желваки. Он смотрел на меня еще мгновение, вбирая в себя каждое сказанное мной слово, а затем медленно, тяжело кивнул и отвернулся к своему окну.

Никто из нас больше не пытался заговорить. Остаток пути до Москвы мы провели в звенящей, удушливой тишине, нарушаемой лишь монотонным шуршанием шин. Эта тишина давила на плечи бетонной плитой.

Когда мы поднялись на личном лифте в двухуровневый пентхаус, я, не сказав ни единого слова и даже не пожелав ему спокойной ночи, сразу ушла в свою спальню и демонстративно повернула замок в двери.

Я стянула с себя дорогой винный костюм так брезгливо, словно его ткань была пропитана ядом. Бросив шелк прямо на пол, я зашла в ванную, включила ледяной душ и долго стояла под обжигающе холодными струями, позволяя злым, горьким слезам наконец-то прорваться наружу и смешаться с водой.

Я плакала не по Вадиму. И не по разрушенной свадьбе, о которой уже почти не вспоминала. Я плакала от жгучей обиды на саму себя — за то, что позволила этому властному, закрытому на все замки мужчине пробиться сквозь мою собственную броню. За то, что дала себе слабину и поверила в сказку, которой не существовало.

Следующее утро началось совершенно не так, как я ожидала.

Спустившись на кухню в простом домашнем халате, я готовилась увидеть привычную пустоту — Руслан всегда уезжал в свой офис на рассвете, задолго до моего пробуждения. Но сегодня Багиров никуда не уехал.

Он сидел за кухонным островом из темного матового мрамора, уже одетый в строгий, безупречный костюм-тройку графитового цвета. Перед ним стояла чашка черного кофе, к которой он даже не притронулся, а рядом лежала плотная картонная папка на завязках.

Я замерла на самой нижней ступеньке парящей стеклянной лестницы, инстинктивно и нервно запахивая полы халата на груди, словно защищаясь от очередного удара.

— Доброе утро, — его голос прозвучал ровно, но в нем не было вчерашнего вымораживающего холода или высокомерия. В нем слышалась лишь глухая, беспросветная усталость человека, который не спал всю ночь. — Сделайте себе кофе и присядьте, Анна. Нам нужно поговорить.

Я напряглась, внутренне сжимаясь в пружину. Мой мозг уже лихорадочно перебирал варианты: новые, еще более жесткие условия контракта? Система штрафов? Или холодный, юридический разбор нашего вчерашнего инцидента в машине?

Молча, не проронив ни звука, я налила себе кофе из машины, подошла к острову и села напротив него, гордо и упрямо вздернув подбородок. Моя броня была на месте.

— Я слушаю.

Руслан молча пододвинул тяжелую папку ко мне по гладкой каменной столешнице.

— Откройте.

Я недоверчиво, с подозрением посмотрела на него, затем перевела взгляд на картон. Мои пальцы дрогнули, когда я развязала тесемки и открыла обложку.

Внутри лежала стопка документов с синими гербовыми печатями, чеками и цветными планировками какого-то коммерческого помещения. Мой взгляд скользнул по первым строчкам титульного листа, и я буквально поперхнулась воздухом, закашлявшись.

Это был официально зарегистрированный договор долгосрочной аренды с приоритетным правом последующего выкупа. Помещение на первом этаже нового, элитного жилого комплекса на Патриарших прудах. Панорамные окна, высокие потолки, идеальная планировка под зал и кухню. Это было именно то самое помещение, которое я две недели назад со вздохом добавила в закладки на своем стареньком ноутбуке, мечтая о собственной идеальной кофейне. Я закрыла ту вкладку, даже не смея надеяться на подобную локацию — цена за квадратный метр там была просто космической, недостижимой для меня.

— Что это? — я резко подняла на него ошеломленный, широко распахнутый взгляд. Сердце забилось о ребра. — Зачем вы копались в моем личном ноутбуке?

— Я не копался в ваших вещах, Анна. Это ниже моего достоинства, — невозмутимо, но мягко ответил Багиров. — Вы просто забыли закрыть нужные вкладки и таблицы, когда работали в кофейне внизу. А Марат — очень внимательный и исполнительный начальник охраны. Это его работа — замечать детали.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. — Я внимательно прочитал ваш бизнес-план. Тот самый, над которым вы кропотливо работали последнюю неделю, сидя под охраной.

— И? — я сжала кулаки, пряча их на коленях под столом, чувствуя, как внутри стремительно закипает возмущение, смешанное с горьким разочарованием. — Решили купить мне дорогую игрушку, чтобы загладить вину за свои грубые слова? Или это такая щедрая плата за мое молчание и послушание? Я же русским языком сказала вам вчера, Руслан Викторович: мне не нужны ваши подачки! Я открою свою кофейню сама, на те деньги, что честно заработаю по истечении нашего контракта! Заберите это!

Я толкнула папку обратно к нему, но он накрыл ее своей большой ладонью, останавливая.

— Прекратите защищаться там, где на вас никто не нападает, — резко, с нажимом оборвал он, но в его серых глазах внезапно мелькнуло абсолютно искреннее, глубокое уважение. — Услышьте меня, Анна. Я — бизнесмен. Акула. Я не занимаюсь благотворительностью, не раздаю подачки обиженным девушкам и не покупаю игрушки. Ваш бизнес-план оказался... безупречен.

Я недоверчиво прищурилась, сбитая с толку его тоном.

— Вы грамотно просчитали всё, — продолжил Руслан, и в его голосе зазвучали профессиональные нотки. — От логистики поставщиков зеленого зерна до окупаемости оборудования и портрета целевой аудитории в этой локации. Маржинальность, риски, концепция — всё на высшем уровне. Я видел сотни стартапов, которые приносили мне выпускники престижных бизнес-школ, и большинство из них были мусором по сравнению с вашей таблицей. Это не подарок, Аня. Это инвестиция.

— Инвестиция? — эхом повторила я.

— В договоре указано ваше имя. Вы — полноправный арендатор, — Руслан откинулся на спинку высокого барного стула, не сводя с меня своего пронзительного, тяжелого взгляда, который сейчас проникал, казалось, в самую душу. —