Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
— Для тебя просто Яша, — улыбаюсь довольно, как кот.
Глава 22
— Брак будет фиктивным? — уточняю зачем-то.
Яков Лютов — мужчина очень привлекательный. У него точно нет отбоя от подружек. А замуж он предложил мне. Глупой серой вороне.
На таких ведутся только генки тереховы в растянутых на коленях трениках. У меня же дом-работа-детский сад. Полно обязанностей, и нет времени на себя.
А Якову другие нравятся.
Длинноногие фифы, не вылезающие от косметологов и из спортзалов. В брендах и с загаром в любое время года. А я…
Глупо на что-то надеяться. Глупо фантазировать. Естественно, Лютов предложил чисто формальный вариант. Для галочки. А я, как дура последняя, спросила. Зачем?
— Кхмм… — откашливается Яков. Подыскивает слова.
Нет, я все-таки непроходимая идиотка. Поставила постороннего мужика в неловкое положение и себя полной идиоткой выставила.
«Ты на себя хоть в зеркало смотрела, Мальвина?» — задаюсь вопросом с интонациями младшей сестры.
Смотрела. В подаренном Яшей костюме очень даже ничего.
Не страшила, конечно. Но средняя. Обычная. За такими мужики не убиваются и штабелями от неземной красоты не падают.
— Мальвина, — в голосе Лютова сквозят мягкие интонации. — Я настроен серьезно. И, естественно, женившись, я не собираюсь смотреть по сторонам и искать замену. Того же попрошу и от тебя. Знаешь, как в том старом фильме… Забыл название… «Я чертовски привлекателен, вы чертовски привлекательны… К чему время терять?» — улыбается он, а я мямлю, как всегда, невпопад.
— Это «Обыкновенное чудо» Марка Захарова. Там еще Миронов про бабочку поет…
— Да? Точно! — соглашается тут же Яков и добавляет деловито. — Тогда у нас план такой, Мальвина. После праздников тебя разводим быстренько и подаем заявление в ЗАГС. Сам не рискну вести твое дело. Наш бравый Слон обо всем догадается и нагрянет сюда с каким-нибудь обыском. Но мы его обхитрим, — усмехается он как мальчишка. Азартный такой и задиристый. Глаза от куража светятся.
И я улыбаюсь в ответ. Нравится мне Яков. Хороший человек. И мужчина…
— Как только дороги расчистят, уедем в Мокшанку. Там у нас дом. Пять поколений Лютовых жили. И брат мой старший, Юра, там окопался. В столицу фиг заманишь. Но и хорошо, Мальвина, — берет меня за руку Яков.
Легонько сжимает пальцы. Словно говорит: мы теперь вместе.
— А туда Терехов не может отправить ОМОН? — поднимаю на него глаза. По телу бегут мурашки. От простого легкого прикосновения торкает.
С Геной такого точно никогда не было. Даже когда у нас с ним романтик был. Генка тогда даже комп свой забросил. Но все оказалось временно.
И секс после рождения Мишутки случался только по праздникам.
— Нет, не может, — мотает головой Яков. — Терехов работает по Москве. А то область. Нужно выходить на других людей, просить их об одолжении. Да и с Юрой Слон не захочет тягаться. Он и сюда не сунется. Не бойся.
— Вы уверены? — ойкаю тихонечко.
— Ну конечно, — заявляет Яков не терпящим возражения голосом. — Давай, доедай, и я пойду поработаю. Заодно у самого лучшего адвоката столицы узнаю, какие нам действия следует предпринять, — целует мою руку.
Божечки! Я же только Димочке подгузник меняла! Неудобно-то как!
Машинально пытаюсь выдернуть руку. Но Яков сжимает чуть крепче.
— Тебе неприятно? — смотрит пристально.
— Н-нет, все нормально, — лепечу заикаясь. — Я… Просто непривычно…
— Привыкай, — поднимается на ноги Яков и быстрым шагом выходит из гостиной.
А я в изнеможении откидываюсь на спинку дивана. Тупо смотрю на тарелку с едой. Надо бы поесть, а то Лютов обидится. Но на нервах кусок в горло не лезет.
Ем через силу. Бездумно смотрю в окно, за которым снова сыплет снег, и пытаюсь понять, как жить дальше.
А если Яков меня в койку потянет? Я не могу так сразу. Мне привыкнуть к человеку нужно. Поверить в его любовь…
«Ну какая любовь», — через силу запихиваю в себя кусок рулета. Тебе предложили сделку. А ты опять чего-то напридумывала… Так нельзя.
Взгляд падает на радионяню, стоящую на комоде.
Стоп! Откуда она? Я же ее в столовой забыла.
«Ответ очевиден», — прикусываю губу и чуть не реву как маленькая.
Яков слышал, как я ворковала над его сыном. Вот и предложил. Деваться ему некуда. А я уши развесила.
А с другой стороны, мне самой выгоден брак с Лютовым.
Складываю руки на коленях. Пытаюсь собраться с мыслями, но не получается. Тереховы ищут меня. Это раз. Сама я не справлюсь. Это два. И тетка Вера наверняка уже сдала меня со всеми потрохами.
«И в роддоме у нас обязательно найдутся стукачки», — размышляю горько. — «Нет, я девчонок не виню. Многие матери-одиночки любой копейке рады. Обязательно сдадут меня Терехову», — прикрываю на минутку глаза. А значит…
Яков ошибается. И сюда могут нагрянуть в любую минуту.
— Мама, мамочка! — вбегает в комнату радостный Мишутка. — А можно я с Антоном посмотрю мультики? У него «Смешарики» есть. Все серии. Представляешь?
— Да, конечно, — перевожу взгляд на младшего Лютова.
— Вы можете к нам присоединиться, Мальвина, — улыбается он лучезарно. — У меня плазма во всю стену, — хвастается как мальчишка…
— Не могу, — вздыхаю легонько. — Димочку нельзя оставлять…
— Так Яша с ним посидит, — самодовольно фыркает Антон. — Это же его сын, все-таки.
— Вали уже на дачу, дебилушка, — появляется в дверях мрачный Яков. — А мы тут посмотрим мультики-пультики…
— Уверен? — вскидывается Антон.
А я в ужасе смотрю на набычившихся братьев. Они меня не поделили, что ли?
Глава 23
«Чо? Какова?» — давлю брата взглядом. Короткий ежик волос поднимается на затылке. И Антон мгновенно считывает мое настроение. Видимо, радар, настроенный на старших братьев, работает безотказно.
— А? Что? — тут же становится серьезным. — Я только предложил. Мне вообще-то собираться пора.
— Давай, братан, — жму руку нашему семейному вундеркинду. С первого раза допер. Не иначе как гений доморощенный.
— Мама, мама, я хочу с Антоном, — прыгает вокруг Мальвины ее сын. — Антон — мой друг, — тормошит за руку.
А я смотрю на четырехлетнего пацана и думаю. Как же мало времени нужно ребенку, чтобы завести друзей. Поиграли вместе в снежки, и уже друзья.
Потом с годами уходят куда-то эта легкость в общении и открытость, а после тридцати уже особо не веришь людям, и друзьями считаешь от силы пятерых, с кем когда-то в детстве гонял по улочкам Мокшанки на великах. Мыл грязные ноги у соседской колонки и барахтался в речке на мелководье.
Все остальные не в счет.
— А ты вообще хочешь туда ехать? — внимательно смотрю