Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

– Господи, Эверли, что за черт? – взревел я.

Я не хотел кричать, но… так вышло. Она сияла, смотря на меня сверху вниз. Она расплылась в такой яркой белоснежной улыбке, что мне сразу же захотелось извиниться за эту вспышку гнева.

– Правило номер один: нельзя недооценивать противника и давать ему преимущество. Оказывается, достаточно одной капли дождя, чтобы свалить вас.

Я посмотрел на нее в полном недоумении.

– Ты… Ты чуть не сломала мне руку. Я не ожидал, что ты…

– Да, повторю, недооценивать другого человека – не самая лучшая идея.

Черт. Я знал это. Я занимался спортом всю жизнь – и понимал, что даже те, кто кажутся аутсайдерами, выигрывают или получают преимущество, если их недооценивать. Но здесь было иначе.

– Ты меньше меня вдвое, если не больше!

– Я знаю. И это невероятно воодушевляет – знать, на что способно тело.

Я пробормотал:

– Похоже, работа твоя. – Я выдернул руку из ее хватки и поднялся. – Когда ты хочешь начать, Капелька?

Она сморщила нос.

– Мне не нравятся прозвища. Все просто зовут меня Эви. И я готова начать сегодня, если так, конечно, можно. Я постоянно работала в своем родном городе и терпеть не могу сидеть без дела.

– Хорошо. Могу я узнать, почему ты переехала? – Я лез не в свое дело. И прекрасно понимал это. Но я должен был узнать, с каким человеком мне придется работать.

Вся краска тут же сошла с ее лица – она будто отключила все эмоции.

– Иногда людям просто нужны перемены, – она не стала вдаваться в подробности.

В тот момент у меня появилось ощущение, что она изменит мою жизнь намного больше, чем мне кажется.

* * *

НАШИ ВЗГЛЯДЫ встретились, будто мы оба вспомнили нашу первую встречу.

– Трудно это забыть, Эверли. Ты постояла тогда за себя на ринге, можешь постоять за себя и сейчас. Давай решим все, окей? Мы проживем этот год в браке, и тогда акции не уйдут к какой-то неизвестной компании.

– Если мы это делаем, я не буду жить с вами, – чуть ли не оскалилась она. В ее голубых глазах внезапно вспыхнул огонек ненависти ко мне.

– У меня есть гостевой дом. Полностью изолирован от моего, – сообщил я и поправил пиджак, который мне хотелось уже снять.

– Конечно, есть. У всех здесь есть. – Она закрыла глаза в раздражении. – Я не такая, как вы все, мистер Харди. Я не могу… Я не живу такой же жизнью, как Мелинда и Анастасия, и…

– Не включай меня в этот список, – вмешался Дом, растянув губы в легкой улыбке. Она взглянула на него, и я заметил, как ее взгляд смягчился.

– Дом, ты же понимаешь, насколько это абсурдно, – сказала Эви моему брату.

Тот факт, что они подружились и он смог успокоить ее в этот момент, выводил меня из себя. Выводил, потому что я так не мог.

– Все, что изменится, – твое место жительства и статус. Всего на год, – напомнил я, пресекая ее дальнейшие попытки поговорить с моим братом. Это касалось только меня и ее. – Живи своей жизнью. Мы почти не будем пересекаться.

Я заметил, как она закусила щеку, и понял, что она сдалась.

– Если ты не справишься, я могу попробовать договориться с Мелиндой и Анастасией насчет йога-студии твоей мамы.

Она сузила глаза. Эверли не хотела ничего просить у этой женщины. И я понимал почему. Она была жестока к ней с момента их знакомства.

– Если мы это делаем, будут правила.

Я улыбнулся с чувством победы.

– Конечно, будут.

Она встала так резко, что стул отлетел назад, но я поймал его прежде, чем он упал. Она глубоко вздохнула и закрыла глаза.

– Мне нужно снова прочитать завещание.

– Если вы согласитесь, – миссис Джонсон прочистила горло, – будут дополнительные условия, которые нельзя огласить до третьего месяца вашего брака.

– Что? – хором воскликнули мы.

– Это, конечно, очень необычно, но уверяю вас – там ничего такого, с чем вы не справитесь, и…

– Нам нужно увидеть документы.

– Юридически я связана контрактом. – Она метнула взгляд на моих юристов. Ну, они же были юристами Карла. – Мои руки связаны, Деклан.

Я посмотрел на них всех.

– Вы понимаете, что я могу вас всех уволить?

– Конечно. Но мы лучшие, – заявил один из них. – И вы это знаете. Это его последняя воля.

Он что, плакал? Господи Иисусе.

– Черт, – я выругался и взглянул на братьев.

– Решай сам. Это твой и Эверли выбор. Мы поддержим вас, – сказал Димитрий. Как всегда, дипломатично.

– Сейчас или никогда, Деклан, – поторапливала миссис Джонсон.

– Ладно.

– Ладно? – взвизгнула Эверли. – Вы с ума сошли?

– Тебе нужна чертова йога-студия или нет? Мы сможем отказаться от этого всего через три месяца.

Она должна была понять, что мы потеряем все, если не согласимся.

Она сделала два глубоких вдоха и сложила свои пальцы, на которых не было никакого маникюра, в замок. Затем она потянула за ожерелья, спрятанные под воротником платья, и сжала их так сильно, что я знал – ее ногти впиваются в кожу. Она пробормотала:

– Я пожалею об этом.

– Я тоже, – пробурчал я и встретился взглядом с братьями. – Ни слова никому, пока я сам не сделаю заявление.

– Один момент. – Миссис Джонсон встала и открыла дверь. В комнату вошел высокий мужчина с седыми волосами в черном костюме. – Это наш священник. Я буду свидетелем, и мы вас поженим.

Все закружилось перед глазами в странном водовороте.

Мы повторяли клятвы, давали пустые обещания, брали на себя обязательства, в выполнении которых не были уверены.

Затем юристы положили перед нами документы. Они объяснили, что по условиям брачного контракта в случае развода наши финансы и активы делиться не будут. Мы подписали бумаги. Они зачитали условия завещания. Мы подписали бумаги.

Они протянули нам наше свидетельство о браке. Мы поставили свои подписи на этих чертовых строчках.

– ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ ДОМОЙ, – произнес он, и, словно зловещее предзнаменование, в небе сверкнула молния, хлынул дождь. Тучи больше не могли удерживать воду, как и я больше не могла сдерживать эмоции и напряжение этого дня.

Его дом был еще больше, чем у Карла и Мелинды, хотя и находился в том же закрытом поселке. Преимущества этого стали очевидны, когда охранник