После развода. ( Не) Надейся вернуться - София Брайт

Пустыря... который должен занимать уютный гостевой домик и роскошный сад. Мы с Глебом сто раз его рисовали, обсуждали планировку, смеясь спорили о том, нужна ли там веранда. Эта мысль бьет по голове, напоминая о потерянной жизни.

Внутри все сжимается в тугой, болезненный комок от горького, ядовитого разочарования.

— Глеб Аркадьевич не имеет права ничего здесь подписывать. Это моя земля. Мы в разводе. Покажите договор.

Бригадир, представившийся Игорем, нехотя тянется к папке.

— Вот… Он сказал, что хочет сделать вам сюрприз. Закончить то, что планировали.

Я беру бумагу. Дрожащие пальцы скользят по тексту. Все там. Адрес. Мои имя и фамилия как совладельца. Подпись Глеба.

Мне становится физически плохо оттого, что он действительно решился на это. Потому что это было нашей мечтой. А теперь… теперь я не знаю, нужно ли мне это.

— Этот договор недействителен, — голос звучит хрипло, но твердо. — Я его не подписывала. Вы должны немедленно прекратить все работы и покинуть мою частную территорию.

Игорь хмурится.

— Понимаете, мы уже материалы частично завезли… Работу распланировали. У нас график.

— Это ваши проблемы. Решайте лично с Глебом Аркадьевичем. Но здесь вы больше не работаете. У вас есть пятнадцать минут.

Я поворачиваюсь к дому, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Это не просто наглость. Это кощунство. Он прикоснулся к чему-то, что было нашим, и осквернил это, кинув мне в лицо, как подачку.

Из дома выходит Степан.

— Опять благородные порывы отца?

— Да, — говорю устало. — Только теперь он не может решить что-то за нас и не получить возражений. Прошли те времена…

Захожу в дом. Федя выглядывает из гостиной.

— Мам? Кто там?

— Строители. Папа… прислал их для строительства гостевого домика.

Лицо Феди озаряет сложная, мгновенная эмоция — вспышка радости — но она быстро сменяется тенью обиды.

— Но… зачем сейчас? — тихо спрашивает он.

— Вот в том-то и вопрос, — шепчу я.

Поднимаюсь в кабинет, закрываю дверь. Набираю номер Глеба.

— Доброе утро, Вера! — он берет трубку почти сразу, в его голосе — странная смесь надежды и напряжения. — Как раз хотел тебе звонить. Видела мой сюрприз?

— Я видела, — перебиваю его. — Ты прислал строителей.

— Да! — в его тоне слышится облегчение, будто он ожидал другой реакции. — Вера, ты же помнишь, мы столько раз… Я подумал, это будет хорошо — завершить то, что я обещал. Да и должно быть место, где…

— Где что, Глеб? — холодно вставляю я. — Где ты будешь ночевать, когда приедешь в гости к своим детям с новой женой и ребенком? Или где будет жить твоя Вика, когда захочет “навестить” сводных братьев своего ребенка? Это что, такой тонкий план по интеграции новой семьи в старую?

На том конце — шокированная пауза.

— Что? Нет! Как ты можешь… Я думал о вас! О мальчишках! Об их друзьях! О Даше с Сергеем!

— Ты думал о том, как вернуть себе контроль, — говорю я, и каждая фраза режет, как лезвие. — Ты взял нашу общую мечту, наше прошлое и попытался использовать их как лом, чтобы вскрыть дверь в наше настоящее. Самый болезненный способ манипуляции, какой только можно придумать.

— Это неправда! — в его голосе звучит отчаяние. — Я просто хотел сделать что-то хорошее! Почему ты все искажаешь? Что плохого в том, что я сдержу обещание?

— Потому что контекст изменился! — не выдерживаю, повышаю голос. — Потому что ты изменил правила! Ты не можешь разбить вазу, а потом склеить ее и ждать, что она будет держать воду! Ты не можешь предать, родить ребенка на стороне, а потом строить гостевые домики и делать вид, что это для нашей семьи! Нашей семьи больше нет!

В динамике слышится молчание. Глухое, давящее.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? — наконец спрашивает он, и голос его пуст.

— Забери своих людей. Сегодня. И не пытайся больше решать за меня, что будет хорошо для этого дома.

— Нет, — отвечает он внезапно.

— Прости, что? — кажется, я ослышалась.

— Я не отзову их.

— На каком основании?

— На том, что я строил тот дом, и я его дострою. Хочешь ты того или нет!

— Не смей! — кричу я.

— О, я посмею! Более того, я буду приезжать к вам в гости и останавливаться в этом домике.

— Только через мой труп твоя новая девица окажется на моем участке.

— Нет никакой девицы, Вера! И ребенка тоже нет! Потому что я был прав!

— Что?

— Это не мой ребенок, Вер. Вика обманула меня и хотела обвести вокруг пальца, как лоха. Но, признаться… развести ей меня удалось.

Разговор с бывшим мужем оставляет на душе тяжесть.

Я пытаюсь выкинуть его из головы, но не выходит.

Вот и для чего он это мне рассказал? Чего думает этим добиться?

Неужели Глеб решил, что тот факт, что ребенок Вики не от него, отменяет его измены?

Хотя, исходя из этого, можно предположить, что Вика могла солгать не только об отцовстве Глеба, но и обо всем остальном. Но… проблема лишь в том, что сам бывший не отрицал их связь. Поэтому я не хочу даже мысленно снова погружаться в эту грязь. Мне это не нужно, я поставила точку в нашей с Глебом истории, и это как минимум глупо для него — искать лазейки назад.

Я мысленно похоронила эту историю. И теперь его попытки стереть часть вины кажутся не просто наивными, а раздражающими. Как назойливый комар, которого не удаётся прихлопнуть.

Из окна кухни видно, как строители неспешно собирают инструменты. Видимо, бригадир всё же получил новые инструкции. Они уезжают.

Участок снова пуст, и я чувствую облегчение. Значит, для него слово “границы” не пустой звук и ещё что-то значит.

Но на следующее утро я просыпаюсь от знакомого шума. Не от звонка будильника, а от рёва бензинового генератора и стука молотка. Сначала меня это жутко злит, потому что у меня наконец-то долгожданный отпуск. И пусть мы еще не уехали на море, но и дома я планировала отоспаться как следует и отдохнуть.

А затем я понимаю, что эти звуки доносятся оттуда, где их не должно быть.

— Ма-а-ам! — раздается стук в дверь. — Проснулась?

— Поспишь тут! — отвечаю Степану.

— Ну, что-то ты, по ходу, плохо им объяснила, — заглядывает ко мне в спальню сын.

— Значит, придется объяснить иначе! — беру халат и, накидывая его на плечи, встаю с кровати.

Подхожу к окну. Так и есть. Эти неугомонные строители снова здесь. Все те