Их беда. Друзья моего отца - Элис Екс

— Испугалась, — повторил он глухо, без эмоций. — Ну хоть не врешь.

Я кивнула, чувствуя, как горло пересыхает.

— Можно… пойти в душ? — спросила, почти шепотом. — Я грязная вся. Очень.

Он поставил кружку на подоконник, выдохнул, будто взвешивал ответ. Потом усмехнулся — коротко, без тепла.

— Душ? Значит, уже не сбежишь, да?

— Не сбегу, — сказала я быстро.

Он шагнул ближе, наклонился так, что я почувствовала запах кофе и дыма.

— Надеюсь, ты понимаешь, что второй раз я за тобой в болото не полезу, а просто пущу пулю в твою маленькую, тупую голову.

Я кивнула, едва дыша.

Гордый выпрямился, потер шею и махнул рукой в сторону коридора:

— Ладно. Пошли. Но шаг в сторону — и обратно к батарее. Поняла?

— Поняла, — прошептала я, дергая наручником, как довольная собачка.

Гордый подошел ближе, тяжело выдохнул, будто сам с собой боролся, потом достал ключ из кармана. Металл блеснул в тусклом свете, и я почувствовала, как сердце ускорилось.

Он наклонился, холодная рука коснулась моего запястья, замок щелкнул. Свобода — маленькая, короткая, но все же свобода. Кожа под браслетом покраснела, пульсировала болью.

— Не обольщайся, — пробурчал он, убирая ключ.

Я кивнула, не зная, что сказать, и поднялась. Он направился к двери, бросив через плечо:

— Пошли.

В коридоре стоял Лев, опершись на стену, сигарета в зубах. Он поднял бровь, глядя то на меня, то на Гордого.

— Ты серьезно? — в его голосе звучала насмешка.

— Серьезнее не бывает, — ответил Гордый, не останавливаясь. — Лола пообещала вести себя как хорошая девочка.

Улыбка у Льва стала шире, но он ничего не сказал, только тихо хмыкнул. Я почувствовала, как заливаюсь краской — жар поднялся до ушей.

Гордый обернулся, скользнул по мне взглядом — коротким, но внимательным.

— Идем, — повторил он.

Я опустила глаза и пошла за ним, чувствуя, как сердце стучит где-то в животе. Эти двое опасных мужчин заставляли меня краснеть как девочку слишком часто.

Как хорошую девочку….

Черт.

Гордый открыл дверь в маленькую ванную, толкнув ее плечом. Оттуда пахнуло сыростью. Лампочка под потолком мигнула, заливая все тусклым желтым светом.

— Вот ванна, — сказал он хрипло, кивая на старый эмалированный корытообразный таз, покрытый пятнами и трещинами и лейкой над ним.

— Вода в баке, теплая должна быть. Только без фокусов, малая. Если попробуешь что-то — клянусь, на цепь посажу. Поняла?

Я вскинула руки, будто сдавалась.

— Я просто хочу помыться. Обещаю.

Он посмотрел без доверия, будто пытался понять, вру или нет.

— Не долго, — сказал наконец, коротко. — Пятнадцать минут.

Я кивнула. Гордый дернул дверью, и она закрылась с глухим щелчком замка.

В ванной было холодно, воздух влажный, как в подвале. Я стянула топ, потом юбку и белье — ткань прилипла к коже, и от этого стало противно. Капли пота и грязи смешались, скатывались по телу. Хотелось просто исчезнуть в этой воде, забыть все, что было вчера.

Боже как же было хорошо под струями горячей воды! Я еще никогда так быстро не мылась. Даже чуть не расплакалась от счастья. Гаже нашла старый шампунь. Помыла волосы.

Вылезла, укуталась в старое полотенце. Но сквозняк ударил в спину, холодный, как лезвие. Я обернулась и увидела, что форточка над раковиной приоткрыта.

— Конечно, — пробормотала я, зябко поежилась. Полотенце не сильно спасало от холода.

Становиться на пол было морозно, плитка обжигала ступни. Я встала на край унитаза, осторожно потянулась к окну, пытаясь дотянуться до ручки. Пальцы уже почти коснулись рамы…

И вдруг дверь резко распахнулась.

Я дернулась, чуть не поскользнувшись, но блядское полотенце слетело с меня. Я замерла с поднятой рукой — голая, растерянная, с открытым окном и взглядом прямо в глаза Гордому, стоящему на пороге.

— Какого хуя?! — рявкнул Гордый так, что я чуть не упала.

— Я… — выдохнула, не успев придумать оправдание.

— Закрой рот, тупица! — перебил он. — Ты, блять… сюда. Быстро!

В следующее мгновение они оба были в ванной — Гордый и Лев. Втиснулись так, будто помещение стало вдвое меньше. Им, кажется, было наплевать, что я стояла перед ними голая. Не отворачивались, не смущались. Просто действовали — жестко, быстро, уверенно.

А вот я замечала все. Каждый их взгляд, каждый вдох. Кожу будто обожгло — не от стыда, а от ужаса, что они подумали, будто я снова пытаюсь сбежать.

Я машинально потянулась к полотенцу, чтобы хоть как-то прикрыться, но Лев шагнул вперед, схватил меня за руку и резко потянул на себя. Его хватка была сильная, до боли, и я вскрикнула, едва удержав равновесие.

— Да чтоб тебя… — выдохнул Гордый, проходя мимо и глядя на открытую форточку. — Ты, блять, хоть час можешь не врать?!

— Лола, — Лев произнес мое имя так спокойно, что у меня все тело покрылось мурашками. Лучше бы кричал… как Гордый. А вот это его спокойствие пугало сильнее криков. Так