Портал к тебе - Александра Никишаева

Это был не шедевр. Это была красивая, дорогая декорация, которая едва могла работать. Громоздкий, неповоротливый кусок металла, который в моей первой жизни я считала первым толчком к нашим будущим разработкам, а сейчас видела как примитивный черновик.

И тут из толпы, с какой-то нарочитой ленцой, раздался голос:

— И кому это нужно? Кому нужен этот здоровый гроб, если обычного накопителя хватает, чтобы запитать весь дом на недели?

По залу прокатился смех — сначала робкий, а затем громкий, перерастающий в гул. Я увидела, как на мгновение треснула его маска. В глазах Дэмиана промелькнул настоящий, животный страх перед потерей контроля. Он ждал спасения.

В прошлой жизни я шагнула к нему. Я, не задумываясь, подсказала ему формулу резонанса, спасая его репутацию, и он бы превратил мою мысль в свою «блестящую импровизацию». Я бы снова поверила, что между нами есть что-то настоящее, что мы — команда.

Но сейчас я осталась на месте. Я чувствовала, как внутри меня растет холодное, острое ликование.

Дэмиан перевел взгляд на цилиндр, словно впервые осознал его несовершенство. Он открыл рот, чтобы ответить, чтобы снова применить свое обаяние и заговорить толпу, но в этот момент из другой части зала раздался новый голос:

— А еще... вы опоздали.

Смех оборвался так резко, словно кто-то перерезал струну. Все разом повернулись к источнику звука. У дальней стены, прислонившись к колонне, стоял мужчина в строгом, безупречно подогнанном костюме с кожаной папкой в руках. Я узнала его мгновенно — глава научно-технического отдела регистрации патентов. Человек, чье слово в этой индустрии имело вес золотого слитка.

— Я сказал, что вы опоздали с этой разработкой, — его голос был сухим и лишенным эмоций, что делало его слова еще более сокрушительными. — Эфирный накопитель с двойным контуром стабилизации был зарегистрирован три недели назад.

По залу пронесся шепот, напоминающий шум прибоя. Дэмиан замер. Я тоже застыла, хотя знала каждое слово, каждую запятую в том документе. Э. Райт. Мой псевдоним. Моя подпись. Мой триумф. Только сейчас я впервые увидела, как выглядит моя работа со стороны — в руках человека, который пришел предъявить миру неопровержимое доказательство её существования.

— Автор утверждает, что новая конструкция способна удерживать почти вдвое больше энергии при значительно меньших потерях, — продолжал чиновник, медленно проходя в центр зала. — И при этом она не обладает такой... громоздкостью. И, насколько мне известно, господин Скотт, ваша модель даже близко не соответствует этим показателям.

В зале воцарилась такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение.

— Это невозможно, — произнёс Дэмиан. И я услышала в его голосе не возмущение, не гнев и даже не высокомерие. Я услышала в нем настоящий, первобытный страх. Страх человека, который внезапно обнаружил, что земля под его ногами превратилась в зыбучий песок. Он еще не знал, кто такой Э. Райт. Он понятия не имел, что этот «кто-то» сейчас стоит в нескольких метрах от него, скрытая за маской и чужими эмоциями.

Я опустила взгляд, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Когда-то, в приступах отчаяния, я представляла, как громко встану перед ним, брошу в лицо все украденные патенты и закричу о своем предательстве. Но теперь я поняла, что мне это не нужно. Это было бы слишком просто. Пусть мучается. Пусть ищет. Пусть каждую ночь, глядя в потолок, спрашивает себя, кто этот призрак, который одним движением пера перечеркнул его величие.

Дэмиан попытался вернуть контроль, его голос снова обрел привычную уверенность, но теперь она звучала натянуто, как старая струна.

— Патент не доказывает промышленной значимости! Любой теоретик может зарегистрировать красивую формулу, которая никогда не заработает в реальности. Но реальное производство — совсем другое дело.

Несколько человек в толпе согласно кивнули. Дэмиан уже почти почувствовал вкус победы, но мужчина с папкой лишь слегка, почти снисходительно улыбнулся и достал второй документ.

— Именно поэтому господин Блэк приложил к регистрации результаты полноценных испытаний прототипа.

Я застыла. Феликс. Мой поверенный. В памяти всплыл его сухой, лишенный сантиментов голос: «Если уж вы решили спрятаться за псевдонимом, госпожа Барнс, давайте сделаем так, чтобы этот псевдоним было невозможно разрушить юридически». Тогда я просто согласилась, считая это формальностью. Но теперь, глядя на лицо бледнеющего Дэмиана, я впервые осознала, насколько правильным было это решение. У меня были не просто бумаги. У меня была крепость: патенты, безупречный представитель и работа, которую невозможно было списать на «случайную теорию» или удачное стечение обстоятельств.