Портал к тебе - Александра Никишаева
— Вы уничтожаете рынок, госпожа Барнс, — заметил он однажды, когда в лаборатории царил полумрак, разбавляемый лишь голубоватым свечением эфирных ламп. Рейнар стоял за моей спиной, просматривая свежую выписку из патентного реестра. В его голосе слышалось нечто похожее на восхищение, смешанное с легкой тревогой.
Я даже не шелохнулась, не отрываясь от окуляра микроскопа, где в нескольких миллиметрах от меня мигал крошечный кристалл-стабилизатор.
— Разве рынок нельзя уничтожать красиво? — отозвалась я, и в моем голосе проскользнула та самая холодная ирония, которая стала моим новым любимым оружием.
Рейнар тихо усмехнулся. Я слышала, как он сложил документы в папку.
— Скотт сейчас в ярости.
— Как неожиданно, — я наконец подняла голову и посмотрела на него. — Я искренне удивлена.
— Говорят, он не спит ночами, — Рейнар сделал шаг вперед, его взгляд стал изучающим. — Пытается вычислить, кто такой Э. Райт. Перерыл все архивы, допрашивает своих коллег, ищет утечки.
Я медленно отстранилась от прибора, чувствуя, как внутри разливается приятное, почти физическое тепло.
— И что же он думает?
— Что это шпион из восточных гильдий. Кто-то, кто решил нанести удар по его репутации с помощью промышленного шпионажа.
Я не выдержала и рассмеялась. Этот смех был искренним, легким и совершенно чужим для той Элис, которой я была десять лет назад.
— Пусть ищет. Пусть строит теории. Чем больше он будет искать врагов за океаном, тем меньше будет смотреть под ноги.
Рейнар несколько секунд молчал, внимательно наблюдая за мной. В его глазах отражалось странное смешение чувств — любопытство, уважение и что-то еще, чего я пока не могла назвать.
— Вы наслаждаетесь этим, — констатировал он.
Я равнодушно пожала плечами, возвращаясь к своим инструментам.
— Охота — интересное занятие, господин Ван-Голд. Она помогает человеку понять, что в этой цепочке он — всего лишь добыча.
Он тихо, почти интимно рассмеялся. Этот звук был сухим, но в нём чувствовалось подлинное удовольствие.
— Вы пугаете меня, Элис.
Я приподняла бровь, на мгновение застыв с пинцетом в руке.
— В каком смысле?
— В самом лучшем, — ответил он, и в его голосе прозвучало что-то, что заставило моё сердце пропустить удар.
Я снова отвернулась к прибору, скрывая победную улыбку. Пожалуй, впервые в жизни мне по-настоящему нравилось быть загадкой. Быть призраком, который управляет реальностью из тени, оставаясь недосягаемой для всех.
Глава 23.2
Но если в «Серебряных цехах» я была госпожой Барнс — уверенной, властной и признанной, то, переступая порог дома, я снова становилась Элли. И именно здесь мне приходилось играть свою самую опасную роль. Роль тени, которая больше не имеет собственного голоса.
Камилла начала меняться. Она всё еще обнимала меня, прижимая к себе с той приторной заботой, от которой теперь хотелось скрести стены ногтями. Всё еще называла «родной», приносила мне сладости, с фальшивым беспокойством интересовалась моим здоровьем и щедро делилась последними светскими сплетнями. Но почти каждую нашу встречу она каким-то образом, виртуозно и незаметно, сводила к Дэмиану.
— Ты слышала, как он выступил на последнем симпозиуме? — вздыхала она, глядя на меня своими огромными изумрудными глазами. — Бедняга совсем выбился из сил. Он сейчас работает над новой конструкцией... У него такие грандиозные планы...
Я слушала. Покорно кивала. Иногда даже задавала уточняющие вопросы, имитируя прежний интерес. И ни разу, ни на мгновение я не позволила своему лицу выдать правду: имя Дэмиана больше не вызывало во мне ничего, кроме холодного, кристально чистого желания однажды увидеть, как он теряет всё. До последнего цента, до последнего признания.
Камилла, однако, чувствовала перемену. Конечно, чувствовала. Не зря она была эмпатом. И теперь, когда я знала о её даре, я впервые осознала, насколько чудовищной была наша «дружба» в прошлой жизни. Она не просто знала, когда мне плохо. Она видела мои самые темные закоулки. Знала, чего я боюсь, в чем сомневаюсь, где моя кожа наиболее тонка и уязвима. И всё это время, пока она методично вскрывала мою защиту, я искренне считала её лучшей подругой.
Однажды вечером мы сидели у неё в гостиной и пили чай. В комнате было тихо, только слышался мерный стук часов. Камилла вдруг замолчала. Я заметила это мгновенно. Она смотрела на меня слишком внимательно, слишком долго, словно пыталась пробиться сквозь невидимую преграду.
— Элли... — тихо позвала она.
Я медленно подняла глаза, сохраняя на лице маску мягкой покорности.
— М-м?
— Ты какая-то другая, — её голос звучал задумчиво, с оттенком подозрения.
Я слегка улыбнулась, стараясь, чтобы эта улыбка выглядела естественно.
— В каком смысле?
Камилла нахмурилась, её взгляд стал пронзительным.
— Раньше я всегда чувствовала твою неуверенность. Твою постоянную, почти осязаемую потребность в поддержке. Это было как... мягкий, теплый свет.
Она замолчала, пытаясь поймать мою эмоцию, но натыкалась на пустоту.
— А сейчас? — голос Камиллы стал тихим, почти шепотом. Она медленно, с каким-то особенным усилием поставила чашку на столик. — Сейчас вокруг тебя какая-то глухая стена.
У меня внутри всё похолодело. Я почувствовала, как кристалл Орелиана под одеждой отозвался легким пульсирующим холодом, подтверждая, что он работает. Моё лицо при этом осталось абсолютно спокойным, ни одна мышца не дрогнула.
— Стена? — переспросила я, стараясь, чтобы в голосе звучало лишь легкое недоумение.
— Я вижу тебя, — тихо сказала она, и в её взгляде промелькнула тень настоящего замешательства. — Вижу твои глаза, твою улыбку... но больше не чувствую тебя. Совсем. Ты как будто не со мной.
Её изумрудные глаза сузились. Она пыталась пробить