Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа
– Пацаны, идите сами! – Донёсся до неё громкий бархатный голос. – Я вас потом догоню. Забыл кое в чём до конца разобраться.
Не поверив своим ушам, Люба обернулась. Парни удалялись прочь, а Имир, стоя на краю тротуара в непринуждённой позе, пристально смотрел на неё.
Поспелова сначала застыла в ожидании, но вскоре допетрила, что брюнет по направлению к ней из принципа не сделает и шага. Тогда она робко замельтешила навстречу, надеясь зарёванным видом не вспугнуть нежданное везение.
Подойдя, старшеклассница остановилась в оцепенении, страшась лишний раз вздохнуть. Ибрагимов, на расстоянии вытянутой руки, такой близкий и такой далёкий, глядел на неё, перепуганную несмелую дуру, всё так же равнодушно-спокойно. В чёрных глазах его по-прежнему не было ни тепла, ни ненависти, ни тоски, ни презрения, ни радости встречи – ничего.
Люба, очумев, не смогла выдавить и звука. Слова, заранее заготовленные и подобранные, вылетели из её русой головы. Тихоня ждала, что первым заговорит отличник, но нет. В безмолвии бывшая парочка простояла добрых пару минут, затем цыган, не собираясь играть в затяжную молчанку, невозмутимо развернулся, чтобы пойти дальше своим путём.
– Имир, стой! – хрипло крикнула сверстница, поняв, что её последний шанс собрался свалить прочь и поблажек больше давать не собирается.
Юноша затормозил, встал боком.
– Не уходи!.. Пожалуйста! – Поспелова умоляюще потянулась к нему всем телом. – Я соскучилась…
Брюнет едко усмехнулся.
– По Коробкину?
– Нет. – Девочка опешила, будто облитая ушатом колодезной водицы. – По…
– Сэро? – ледяной голос Ибрагимова остудил её ещё жёстче.
Слёзы опять брызгами фонтана полетели из девичьих глаз.
– Зачем ты так?
– Как?.. Реальность не нравится? Так вернись в неё уже, будь добра! Разговор закончен?
– Нет, я…
– Тогда переходи к делу и не трать зря моё время. Не хочу опоздать на алгебру.
– Почему ты такой грубый? – Люба неверяще покачала головой, чувствуя, как ожидания сменяются разочарованием. – Мы ведь раньше так хорошо общались!
– Было, но прошло, – хмыкнул Ибрагимов. – Теперь для этого нет никаких причин.
Ровесница, собрав волю в кулак, вдохнула побольше воздуха для храбрости и выпалила:
– Имир, пожалуйста, дай мне последний шанс! Понимаю, что сильно обидела тебя, но, честное слово, у меня с Коробкиным ничего не было! Мне плохо без тебя. Все мысли – с утра до ночи – заняты только тобой! Мы же можем быть снова вместе?
Теперь вздохнул брюнет – глубоко, протяжно – но не для храбрости, а от еле сдерживаемого скепсиса.
– Люба, если ты не поняла меня тогда, в моём доме, когда была поймана с поличным, то объясню заключительно, чтобы больше не беспокоила. В нашем разрыве нет последнего шанса. Измену не прощают. Если для тебя тусы с Деном за моей спиной – это «ничего не было», то не вижу никакого смысла продолжать диалог.
Школьница поспешила оправдаться, перепугавшись не на шутку:
– Просто тогда…
– Я не закончил! – обрезал её юноша. – У меня нет обиды. Обижаются дети.
Поспелова взглядом, полным надежды, вытаращилась на него.
– А я злюсь, – продолжил он. – Злюсь, что выбрал девушку, которая вытерла об меня ноги, не оправдав моего доверия. Злюсь от факта предательства. Злюсь, что пустил тебя в свой круг общения, в свой дом, в свою семью. И я не знаю, когда эта злость пройдёт, когда отпустит. Наверное, только если ты окончательно исчезнешь с глаз моих долой.
Услышав последние слова, старшеклассница пугливо сглотнула. В горле зароился комок жгучей досады и приготовился рвануть новой порцией конвульсивного плача.
– На то, что тебе плохо без меня, знаешь ли, как-то похрен. Потому что не верю. И поверить уже не смогу. Быть нам снова вместе невозможно никак – третий раз одну и ту же песню объяснять не буду. Всё кончено. Сейчас я разговариваю с тобой по-хорошему, потому что рассчитываю закрыть раз и навсегда тему наших отношений, но моё терпение не безгранично. Прекращай прятаться в кустах и выслеживать меня на пути в школу. Неделю по утрам за твоим силуэтом наблюдаю. Будешь устраивать ещё попытки навешать мне лапшу на уши – размажу при всём честном народе и не поморщусь. Ты умна, так что сделай выводы и тупо держись от нас с братом подальше, пока я не превратился в твоего открытого врага. Ах, да! Прекрасно знаешь о своём косяке, всё понимаешь, только дурочкой прикидываешься потому, что вход к моим приятелям заказан. Верно?
– Вообще-то нет, – удивилась Люба, размышлявшая о компании Ибрагимовых совсем в другом ключе. – Я ожидала, что ты, Сэро и ваши дружки набросятся на меня после ссоры, начнут гнобить, кидаться, оскорблять. Остаться на плаву в тусовке не планировала.
– Оно даже и к лучшему. – Имир холодно улыбнулся и добавил: – Значит, записала нас с братом в придурки и дикари? Здорово, слов нет.
– А мы с тобой можем остаться друзьями, как раньше было? – спохватилась отчаявшаяся девушка, решив выжать безнадёжный шанс до конца.
– Нет! – отрывисто бросил, потемнев, отличник. – Мне не нужны такие подруги! Которые врут. Специально не подходят к трубке, когда пытаешься дозвониться через соседей. Избегают на людях и держатся на расстоянии. Спирают свои выкрутасы на вредных предков. Сочиняют тысячи отговорок, лишь бы от меня избавиться!
Едва успокоившись, тихоня опять страдальчески заревела.
– Зачем я вдруг стал нужен тебе сейчас?! Сэро нагнуть хочешь? Изначально тебе нравился брат, так?.. Только им интересуешься, сколько помню!
– Неправда!!! – заорала, рыдая, Поспелова, испытав невыносимый укол совести, хотя была сейчас честна как никогда: повеса её мысли больше не тревожил.
– А что же тогда правда? – равнодушно продолжил Ибрагимов, не обращая внимания на её истерику. – Денис? Его-то прятать от предков не надо! Масть не испортит!
Услышав знакомую до оскомины фразу, школьница побелела как мел.
– Имир, пожалуйста… Не надо! Мамину бредовую идею я сама больше всего на свете ненавижу! Понимаю, что нет мне прощения, что непоправимо оступилась… Но если бы мне было плевать на наше прошлое, я не искала бы с тобой встреч. Если дашь шанс всё исправить, то докажу, что действительно дорожу нашими отношениями… – Губы предательски задрожали, едва она решилась выдавить искреннюю фразу, с которой давно неприлично опоздала: – Я тебя люблю!
С лица парня мигом слетело отстранённое равнодушие. Отличник почернел от гнева и злости.
– Бред сивой кобылы! – вспыхнул он. – Не мели ерунду!
– Это правда!