Школа. Никому не говори. Том 6 - Руфия Липа

– Ага, конечно! Не смеши, будь добра! Нашла лоха за ломаный грош! Когда любят по-настоящему, так не поступают!

– Я ошибалась! Тупила! – взвизгнула она в ответ. – Мне казалось, что ты используешь меня и в любой момент кинешь, если поинтереснее девочка подвернётся!

– Вот как?! – Ибрагимов, нахмурившись, сделал шаг, навис над ней грозной тенью и ядовито процедил: – Поэтому кинула меня сама? Первая. Подло и грязно.

На это замечание у неё слов не нашлось. Старшеклассница тяжело задышала, понимая, что аргумент крыть ей нечем. Брюнет тоже замолчал. Подростки смотрели друг другу в глаза, и если один считывал напротив отражение мук совести и крика вины, то другая – горькую неприглядную правду о себе настоящей.

– Слушай. – Люба, собравшись с силами, продолжила тяжёлый разговор, пока он имел место быть. – Я дура на всю голову, согласна! Вела себя некрасиво. И с моими поступками всё понятно. Меня сложно простить и принять. Да и исправлять что-либо поздно. Имир, поверь, мне невыносимо стыдно перед тобой! Ещё хочется провалиться под землю, потому что не знаю, как тебя переубедить, но безумно этого хочу. Хочу быть вместе. Прошлое доверие не вернуть. Но ты можешь дать мне шанс выстроить новое, доказать, что я заслуживаю место твоей девушки. Я оступилась. Но ведь в мире нет ничего непоправимого, правда? Сам же не раз так мне говорил! «Работаем с тем, что имеем», помнишь?.. Дай мне последний шанс, Имир, потому что без тебя быть я уже не смогу! Всё изменилось. И для нас, и конкретно для меня.

Юноша нахмурился, посмотрел на дом, подле которого они стояли. Маленький, низенький, обросший плющом, он прятался за плотным деревянным забором, скрывавшим и небольшой уютный дворик, и пёстрый палисадник, и высокие кусты плетущихся роз. Здесь жила опрятная старушка, не иначе! Из обитого марлей распахнутого окошка долетал манящий запах оладушек.

– Хорошо, – вдруг произнёс будущий медалист, разрезав, словно ножом, сгустившийся от напряжения сентябрьский воздух.

– Правда?! – Тихоня приподнялась от радости на цыпочки.

– Да. Потешу твои надежды. Если выполнишь два моих условия.

– Какие? Говори! Всё исполню! – опрометчиво выдала она.

– Первое. Рассказываешь Александре Григорьевне о наших отношениях всю подноготную от А до Я. Что была у нас в гостях много раз, что дружишь со мной и братом уже год.

– Имир, ты же знаешь… —Испугавшаяся девочка несмело начала пятиться. – Как мама…

– Знаю. Не сомневался, что ты, едва услышишь про свою мать, дашь заднюю. – Отличник язвительно усмехнулся. – Всё?.. Чистая и большая любовь, о которой ты щас истошно трубадурила, закончилась, да, детка?

– Не в этом дело, блин! Как ты не понимаешь?!.. Она меня убьёт!

– Это твои трудности. Сделай так, чтобы не убила. Если, как говорила, «любишь», то подберёшь слова искренне объяснить родной матери, что спала с цыганом всё лето прямо у неё под носом. И не пытайся меня облапошить, Любаня! Не вижу никакой проблемы навестить Александру Григорьевну в товарной кассе и проверить тебя на честное пионерское.

Девушка в ужасе уставилась на Ибрагимова, но, столкнувшись с его бескомпромиссным взглядом, смекнула, что поблажек ей не светит.

– Если встречаться, подруга, то в открытую. Когда я могу спокойно зайти в гости, сесть за стол с твоими предками как парень, жених и будущий муж, а не бегать позорными зигзагами через крапиву. По горло сыт!

– Меня из дома выгонят…

– А мне чхать, – сухо откликнулся ровесник. – Ну и тогда, раз трясешься за свою честь непорочную, к месту будет второе условие. Заберёшь документы из школы.

– Зачем?! – переполошилась она. – С ума сошёл?!

– Я сошёл?! – Брюнет зло рассмеялся. – А кто весной и летом красиво мне в уши плёл, что горит желанием праведным свалить из села подальше?! Мол, без разницы, где учиться: в ПТУ или в техникуме – лишь бы стариков больше не видеть! Нафиг типа вуз, когда год с бешеной мамкой под одной крышей смерти подобен! Твои басни были?!.. И что в итоге? Лето пролетело, а ты, брехуха, как штаны протирала в школе, так и трёшь по-прежнему! Вот и исполняй обещания, трусиха!

Имир взглянул на часы.

– У тебя неделя. Встретимся здесь же, возле этого дома, в это же время. С твоей стороны – результаты. С моей – так и быть, можешь дальше тусить в компании, общаться с Сэро и хомутать Коробкина, раз он тебе понадобился.

– В смысле, тусить?! – ошалела Поспелова. – Речь шла о нас!

– Не шла. По крайней мере, от меня. Как девушка ты мне уже не интересна ни в каком виде. Сделаю честный вид, что ни ссоры, ни отношений не было, если выполнишь условия. Либо так, либо больше не приближайся. Убью.

Старшеклассник развернулся и без экивоков пошёл прочь. Люба, остолбенев, долго провожала его тревожным взглядом, не понимая, как выполнять самоубийственные предъявы. Сдавать назад она не собиралась, несмотря на сумасбродство поставленных ультиматумов, откровенную их вредоносность и жалкий, рабский итог от выполнения, потому что глупо надеялась повернуть всё вспять. Цепляясь за иллюзии, легкомысленная девушка бездумно оставила без внимания как изменившееся настроение отличника, так и его новое отношение к ней.

Ибрагимов догнал товарищей, ждавших его на лавочке в начале другого квартала. Парни продолжили приятную беседу, но брюнет, болтая лишь для видимости и слушая вполуха, всё размышлял о Любе.

Имир знал, что его условия жестоки, но тихоня доверия больше не вызывала и вызвать не могла. Не желая снова попасть в коварную девичью ловушку на живца, юноша тем не менее ещё хотел присвоить себе лакомую сверстницу со всеми потрохами, лишив её напрочь возможности в будущем снова взять над ним верх. Отличник уверенно собрался даже, если Люба всё-таки проявит храбрость и справится, обеспечить полностью её содержание в другом городе, пока она будет готовиться к поступлению, учиться и становиться на ноги, если старшие Поспеловы конкретно рыпнутся на дыбы из-за их подпольного романа.

Благо, что Имир, примерный ученик образцового поведения, жгучий красавец, талантливый спортсмен, бесспорный претендент на золотую медаль, гордость школы № 7, по уровню потайных грязных скользких доходов не только не уступал своему проворному наглому брату, а даже значительно превосходил его.

Слепая, нежданно свалившаяся влюблённость лишила юную Поспелову доброй трети инстинкта самосохранения. Последний его жалкий остаток всё же притормозил старшеклассницу на опасном скользком пути разговоров с матерью. Порядок выполнения условий от Имира она решила поменять местами, дабы подвести неподготовленную мать от меньшего зла к большему.

– Сдурела, Любка?! – вспылила товарный кассир, едва несовершеннолетняя дочь с размаху бухнула на её усталую голову