Альпийский развод. Он оставил меня умирать - Лана Фрейтаг

Я смотрела на мужа и чувствовала, как внутри разливается тепло, давно забытое, похожее на то, что было в первые годы наших отношений, когда он удивлял меня спонтанными планами просто потому, что хотел сделать мне приятно.

— Ты серьезно это спланировал? — спросила я, и голос предательски дрогнул.

— Серьезно. — Он накрыл мою руку своей, и я почувствовала, какая теплая у него ладонь, как будто это могло что-то доказать. — Слушай, я понимаю, что горы не совсем твое. Честно. Но мне правда хочется, чтобы ты увидела это вместе со мной хотя бы раз.

В этот момент мне казалось, что вселенная наконец услышала мои тихие молитвы последних месяцев. Вот оно, общее дело, которое нам было нужно. Вот шанс снова стать той парой, которая смеется вместе, удивляет друг друга, ловит кайф от простых вещей.

Я не стала вспоминать про мозоли и бессонную ночь в Архызе. Не стала думать, что три года назад, услышав похожее предложение, я нашла бы тысячу причин отказаться, мягко перевести разговор на что-то более комфортное вроде винного тура или отеля у моря.

Сейчас я думала только об одном. Если поездка в горы вернет мне прежнего Никиту, того, который смотрел на меня вот так, с этим теплым лукавым прищуром, я готова была идти куда угодно. Хоть на саму вершину Эльбруса.

— Хорошо, — сказала я. — Едем в Грузию.

Никита улыбнулся, по-настоящему, широко, так, как не улыбался уже давно, и в эту секунду все мои сомнения последних месяцев показались просто усталостью. Просто издержками взрослой жизни, которые легко исправить, если приложить немного усилий.

Мы чокнулись бокалами, и где-то на фоне у него на телефоне, лежащем экраном вниз на столе, тихо вибрировало уведомление. Он скользнул по нему взглядом, едва заметно, почти неосознанно, но руку с моей не убрал.

Я не придала этому значения. Тогда мне это казалось мелочью, не стоящей даже секунды раздумий.

Потом я буду вспоминать этот вечер очень часто. Тарелку с остывающими хачапури. Вино, которое мы так и не допили. Тихую вибрацию телефона на столе.

И свою собственную улыбку, абсолютно счастливую, абсолютно не подозревающую, что счастье это уже давно треснуло где-то изнутри, просто я не умела или не хотела видеть трещину, потому что слишком сильно хотела верить, что у меня все хорошо.

Следующие две недели прошли в приятной суете сборов.

Я купила новую куртку, ярко-красную, на флисовой подкладке, в которой, как уверял продавец в магазине, можно было выжить хоть на Северном полюсе. Куртка была красивой и совершенно неподходящей для гор, но я об этом, конечно, не знала, а если бы и знала, выбрала бы все равно ее, потому что в ней я нравилась себе в зеркале.

Никита деловито составлял список снаряжения, проверял прогноз погоды на ближайший месяц, переписывался с владельцем гостевого дома в Сванетии, человеком с грузинским именем, которое я не запомнила с первого раза.

Он стал мягче в эти дни. Чаще обнимал меня просто так, без повода. Один раз даже сделал мне сюрприз, забронировав столик в нашем любимом ресторане, где мы познакомились с друзьями семь лет назад, и весь вечер рассказывал про маршрут с таким воодушевлением, что я невольно заразилась его энтузиазмом.

— Знаешь, что самое крутое в горах? — спросил он, разрезая стейк. — Там все становится простым. Не нужно думать ни о чем, кроме следующего шага. Город забирает у нас слишком много мыслей, слишком много шума. А там только ты, тропа и небо.

Я кивала, хотя мысль о том, чтобы остаться наедине с собой без связи и горячего душа, пугала меня немного больше, чем я готова была признать вслух.

Но я смотрела на мужа, на то, как загорались его глаза, когда он говорил о горах, и думала, что хочу увидеть этот свет своими глазами. Хочу понять, что он чувствует там, наверху, хочу разделить с ним хотя бы часть этого мира, который раньше казался мне совершенно чужим.

В ночь перед вылетом я не могла уснуть от волнения. Лежала рядом с Никитой, слушала его ровное дыхание и думала, что эта поездка станет поворотной точкой. Что мы вернемся домой другими. Ближе. Крепче. Счастливее, чем были последний год.

Я не знала тогда, что поворотная точка действительно наступит.

Просто совсем не та, о которой я мечтала.