Школа. Никому не говори. Том 5 - Руфия Липа
Люба поняла, что всех шокировала. Её обсуждали. Её поливали грязью и громко ненавидели. Понятно, почему: по мнению подростков, тихоня заняла место, которое не должна была занимать. Она прыгнула выше крыши – туда, куда взбираться ей никто не разрешал. Не её уровня лакомый кусок, понимаете ли.
«Обидно, унизительно. Хотя в первый раз, что ли… Да ну их! Невелика потеря!» – отмахнулась девочка и продолжила наблюдать за малохольным педагогом.
Комфортнее всех чувствовала себя Юлиана Близнюк. Она буквально купалась в лучах славы. Десятиклассница величественно посматривала по сторонам, наслаждаясь шухером, к масштабам которого самолично приложила руку, да по-королевски, с лицом знатока, отпускала редкие комментарии. Виноградова уничтожена, что остальным послужит прекрасным уроком. Никто теперь не посмеет вякнуть, что Юлька – подстилка и дешёвка. Никто больше не покусится учить её уму-разуму в вопросах личной жизни.
Дверь распахнулась, да так, будто тот, кто открывал, хотел её вырвать с корнем. В кабинет бесцеремонно заглянул Ибрагимов, нагло оглядел класс, довольно усмехнулся.
– Здрасьте, извините, пожалуйста! – вальяжно выдал он, засунув руки в карманы да опёршись о дверной косяк. – Там Поспелову Любу к директору вызывают с вещами!
10 «А» застыл, не доверяя своим очам. Передние парты обернулись к девочке. Рашель сочувственно схватила за руку посиневшую Камиллу.
Люба, покрывшись холодным потом, растерялась, понимая, что директор тут в который раз не при чём. Провоцировать класс на ещё большие грязные пересуды ей после пережитого хотелось сейчас меньше всего.
– Поспелову? Почему это? Что случилось? – засуетился преподаватель, у которого на уроках ученики обыкновенно выходили вон, плюя на его разрешение.
Вместе с брюнетом в кабинет засунулось ещё несколько парней, незнакомых тихоне. Разнузданные их физиономии говорили сами за себя.
– С мальчиками за туалетом курит эта плохая девочка! – сострил кто-то из пришедших. – Наказать её надо!
За дверью весело заржали. Повеса улыбнулся.
– Щас ей у директора ата-та по попе сделают! – Из прохода выставилась хулиганья мордаха Кеши Гнутова, заводилы из 11 «Б». – Да, Сэро?
Сэро одобрительно хмыкнул.
– Люба, чего сидим?! – обратился он к подруге. – Давай собирайся! Директор ждёт.
Шальная компания плутовски захихикала. Поспелова встала, чувствуя себя словно под прицелом тысячи снайперских винтовок, начала собирать вещи.
– Что-то мне подсказывает, – засуетился учитель, – что ты, Сэро, обманываешь меня!
– Я?! – картинно оскорбился тот. – Никогда, Ваше Благородие!
– Точно?
– Сама честность! – комично открестился юноша. – Наговариваете, дядя! Чуваки, разве я обманываю?
– Конечно, нет, братан! Ни в коем случае! Ты не такой! Ваще лучший! Конфетка, а не пацан! – завопила хором пришедшая поддержка.
Часть 10 «А» не удержалась и одобрительно рассмеялась.
– Ну не знаю, – продолжил метаться чертёжник. – И куда вы пойдёте?
– К директору, сказали же! – бесцеремонно огрызнулся один из пацанов. – Ногу с тормоза уберите!
Кто-то из одноклассников опять прыснул. Малохольный педагог глупо заморгал, неуверенно таращась по сторонам.
Мальчики в дверном проёме расступились, и в кабинет шагнул Имир. Он нашёл взглядом Поспелову, улыбнулся, подмигнул ей. Люба поняла, что отличник всё знает.
У чертёжника отпали нелепые вопросы – авторитетное присутствие Имира не позволяло их задавать.
Девочка, двигаясь по-над стенкой, осторожно переступила через валявшиеся на полу рюкзаки, подошла к выходу. Имир протянул руку – Люба доверительно подала ему свою. Парень приобнял дорогую ему девочку за талию и галантно вывел вон.
– Досвидульки! – напоследок проорала педагогу шальная компания и с грохотом захлопнула дверь.
Глава 10
Солнечные зайчики играли на поверхности мутно-зелёной воды, оживляя заболоченное нутро ленивого Ерика.
Подростки улеглись на густой траве прямо у края берега, низким обрывом уходившего в воду. Сверху нависла огромная старая плакучая ива. Дремучие кручёные ветви её укрывали парочку от случайных свидетелей, словно шатёр. Высокая осока и камыш делали крошечную полянку невидимой и укромной, что и было надобно её постоянному завсегдатаю.
– Хорошая нычка! – одобрительно воскликнула Люба. – Как ты умудрился её найти?
– Лет в двенадцать, по-моему, вдоль берега лазил после уроков, головастиков ловил и случайно наткнулся, – беспечно ответил Имир, прижав к себе девочку покрепче.
– Ты головастиков ловил?! – удивилась ровесница, оторвав голову от его плеча и приподнявшись на локте. – Фу, гадость! Они же склизлые и вонючие!
– Не помню, чтобы они воняли. Доставали с пацанами сачком из реки и складывали в банку с водой. Интересно было на них вблизи посмотреть, дотронуться, на руках подержать. Особенно я радовался тем, что уже ноги отрастили и хвосты не отбросили. Такие для экспериментов были бесценными экземплярами!
– Еще скажи, что ты лягушек разделывал! – возмутилась тихоня.
– Разделывал, конечно, – сознался юноша.
– Мерзость! Зачем?
– Хотел внутренности посмотреть. Домашнюю птицу резала?
– Ну да. А ты?
– Тоже потрошил много раз. Видела внутрянку свиней, коз?
– Нет, только мясо делила. Брюхом свиней родители занимались всегда.
– Я и у парнокопытных органы вскрывал. Рыбье пузо разглядывал. Нутрий, кролей потрошил. А у лягушек не видел. Вот и ловил их, а потом – ножом.
Поспелова села. Имир приподнялся на локтях вслед за ней и замолчал в ожидании.
– Сколько потрошила, ни капли не испытывала желания поизучать их внутрянку! Старалась всегда закончить побыстрей, избавиться. Тебя совсем не смущает смотреть на смерть животных, их кишки, кровь? – подавленно произнесла Люба, повернувшись к приятелю.
– Нет. Либо я прикончу ту же утку, перепёлку с куропаткой да накормлю семью, либо из-за моей жалости весь дом останется без еды. Чего так нахмурилась?
– Всё равно безбожно убивать животных!
– Согласен. Безбожно. Ради забавы и без причины лишать жизни неправильно. Подло стрелять в собаку в упор из ружья только потому, что она одряхлела. Или – в уток, тупо из желания отточить снайперские навыки. Но, Люба, домашнюю живность мы выращиваем ради еды. И я, и Сэро, и отец рубим головы птице быстро, одним движением. А свинье нож в сердце загонять умеем одним точным ударом, чтобы скотина не мучилась.
– Это понятно! Но всё равно считаю, что животные помирать не должны.
Девочка тоскливо уставилась на грязное течение Ерика. Имир удручённо вздохнул, рывком сел и приобнял Поспелову.
– Все когда-нибудь помирают. О таких вещах перестаёшь думать, если несколько дней подряд толком ничего не жевал, если пустой желудок больно урчит, а рот исходится слюной от одной мысли про еду. Когда-нибудь, хоть разочек, была по-настоящему голодной? Когда в хате есть совсем нечего и еду достать неоткуда?
Тихоня широко распахнула глаза. Вопрос поставил её в тупик.
– Нет…
Цыган снисходительно улыбнулся.
– Вот поэтому так много и рассуждаешь.
– А ты бывал?